А время шло, и ребятам пришлось перейти ко второму плану — выяснить, куда он отправится для разговора с невоплощенными, и перехватить его там. По словам Грасса, это сложно, но не невозможно. Хотя Вера сомневалась, что им это удастся, — мало ли безлюдных мест в Сибири? — но им виднее.
Однако вскоре, вопреки предположениям Веры, ее опять посетило уже ставшее привычным видение, и в нем ангелов было только двое. Экзукатор исчез, и это могло означать, что его беседа с остальными началась. Однако следующей ночью она снова ничего не увидела, и девушка решила списать тот сон на усталость, в конце концов, она ведь только и делает, что думает об этом, а значит, ничего удивительного, что утомленный мозг подкидывает ей сюрпризы.
Так же Вера поступила и после сна, увиденного четыре ночи назад, когда ей приснилось, будто теперь ангелов не двое, не трое, а несколько десятков. Глупости. Всего лишь отголосок того разговора с Грассом. А ей сейчас нельзя переживать, так что лучше гнать всю эту чушь из головы.
Дождь продолжал яростно биться в стекло, а заботливо укрытый камином огонь с удовольствием лизал крупные поленья.
Вера отошла от окна и села в широкое кресло. Она редко сидела вот так, в тишине, — уж слишком тоскливо становилось в доме, — но порой устраивала подобные «медитативные минутки». Кроме треска камина еще ей нравилось, как тикают большие старинные или сделанные под старину часы в гостиной. Камин и часы… сразу вспоминался отечественный фильм про Шерлока Холмса и доктора Ватсона, который она обожала в детстве, да и здесь уже пересмотрела по два раза каждую серию, благо атмосфера соответствовала.
Но на сегодня тишины с нее было уже достаточно. Вера разыскала пульт и включила панель на стене, чтобы не пропустить выпуск новостей. Каждый раз она ждала каких-нибудь сообщений, которые можно увязать с действиями ангелов.
За последние месяцы те безумные события, в которых ей довелось принять участие, в новостях аука лись постоянно. Мир изменился, хотя и не так кардинально, как желал Экзукатор и предрекал покойный Крез. Может быть, цивилизация людей и впрямь оказалась крепче, может быть, человечество закалило его прошлое, ведь по сравнению с той же Второй мировой войной деяния Экзукатора — сущие пустяки. А может быть, людям просто повезло, что Экзукатор приостановил свою деятельность. В любом случае пожар миновал, хотя и оставил после себя немало темных от сажи пятен, а на Ближнем Востоке, кое-где в Африке и в Юго-Восточной Азии так и вовсе пепелища.
Вера помнила, как удивлялась, наблюдая за лицами выступающих с заявлениями чинуш-силовиков, еще тогда, когда все это только-только произошло. Она впервые видела их настолько растерянными и неуверенными, в кои-то веки те не потрясали кулаками, не делали громких заявлений, не грозились в кратчайшие сроки наказать каждого персонально. Это наводило на неприятные мысли, ведь даже после крупнейших и страшнейших терактов они выглядели так, словно им все уже давно известно. А тут — нате.
Впрочем, обычные граждане давно не ждали от них чего бы то ни было, люди готовились к обороне от неизвестного врага самостоятельно. В общении с людьми чувствовались напряжение, подозрительность, недоверие. Что-то подобное происходило в России после взрывов многоэтажных домов. Но от кого ждать угрозы теперь, если бойни устраивают пилоты-истребители, полицейские, спецназовцы и обыкновенные портовые служащие, как это выяснилось в случае с гибелью пассажирского лайнера?
Не внушало оптимизма и состояние экономики. Основные мировые валюты сумели пережить стресс, но в стоимости потеряли чудовищно. Золото снова набирало прежнюю историческую мощь, в международных финансовых операциях больше никто не хотел полагаться на доллар и евро, которые уже завтра могли стать обычной макулатурой и бессмысленными цифрами в счете. В конце концов, выжил даже рубль, которому было не впервой, он уже повидал всякое.
И конечно — пустые полки. Но если на Западе их вид шокировал, то в России люди лишь вздохнули, вспомнив старые времена, и достали с балконов большие мешки для припасов, которые собирались набить сахаром, мукой, крупами и макаронами. Потихоньку стал возобновляться торговый путь: деревня — город. Начали оживать подзабытые стихийные рынки на пустырях.
Из западных стран больше всего досталось США. Кроме сбитых самолетов, кровавых расправ в супермаркетах и офисных центрах, а также пустых полок, Америка в придачу получила еще и разрушенный аэропорт, испорченные электростанции, бунт в столице и ограбление, переросшее в уличный бой. Кадры пылающего, подобно факелу, монумента Вашингтона обошли весь мир. Обожающие символы американцы вынесли это изображение на флаг борьбы с мировым злом, а заодно и со своим правительством, позволившим случиться такому. Правительство отбивалось вяло, поскольку ответить что-либо вразумительное не могло, а списывать все на Бен Ладена было уже глупо. Через месяц оно в полном составе и во главе с президентом ушло в отставку. Американцы немного поликовали, а затем поняли, что разгребать головешки все же кому-то надо, да и выборы — дело дорогое и несвоевременное. В результате сформировалось некое подобие временного правительства из нескольких конгрессменов и сенаторов. Однако недовольных не убавилось, уж слишком дико американцам было видеть в своих супермаркетах пустые полки. Культура потребления, вошедшая в их плоть и кровь, отошла на неопределенный срок, а жить по-другому они не умели и не хотели, что вполне понятно и естественно. Все это выливалось в хронические акции протеста и даже периодические бунты. Больше, чем американцы, бунтовали только истинные дети революции — французы, ведь им серьезного повода придумывать не надо.
А в небольшом особнячке под Красноярском все так же трещал огонь в камине, все так же бил дождь в окно и тускло светила лампа.
Вера отставила кружку с чаем и прищурилась. Что-то не так. Спину стянуло болью, сильно заныло внизу живота и одновременно с этим стало вдруг немного легче дышать. За последнее время она достаточно начиталась и наслушалась о родах, чтобы понять — опустился живот. Скоро могут начаться схватки…
36
— Ничего страшного, — приятным успокаивающим голосом проговорила Лариса Федоровна, местный фельдшер. Лет пятидесяти, невысокая, миниатюрная, со строгим лицом и одновременно добрыми глазами, она располагала к себе с первого взгляда, как образчик настоящего врача — профессионального, умного, заботливого и небезучастного. — Ничего страшного. Даже если действительно начнутся роды, семь месяцев — вполне приемлемый срок. И времени у нас полно. Первые роды продлятся не менее двенадцати часов. Мы еще успеем не только до города доехать, но и заскучать в больнице.
— Как же, заскучаешь тут, — пробормотала Вера, нарезая круги по комнате и стараясь дышать ровно, как велели.
Лариса Федоровна улыбнулась:
— Я двойню родила, и это при моей-то комплекции. И ничего — справилась. Ты не первая и не последняя.
— Да знаю я. Ай, блин…
— Схватки? — Лицо доктора стало серьезным. Она взглянула на часы, чтобы установить промежутки. — Шустрая ты. Отпустило? Хорошо. Дыши, дыши. — Она набрала номер на сотовом: — Валера, подготовь машинку и сам будь готов. В город поедем, в роддом… Пока не ясно, может быть, через пару часов, может, чуть раньше. А ты, дорогая моя, отправляйся пока в ванну. Помнишь? Клизма, бритва…
— Ох, лучше бы не помнила.
Вера удалилась. Когда она вернулась, лицо у нее было бледным, а глаза — испуганными.
— У меня воды отошли.
Лариса Федоровна снова посмотрела на часы:
— Ох и шустрая. Точно первый ребенок?
— Я бы запомнила, — отозвалась Вера, натягивая рубашку.
— Ладно, надевай только чистые или новые вещи. Машина скоро будет. Мы пока пойдем в клинику и подождем там. И не дрейфь, девчушка, времени еще вагон.
Но до клиники Вера добраться уже не могла, разве что доктору пришлось бы ее нести.
— Где машина? — уже совсем тревожно спросила Лариса Федоровна по телефону, и эта тревога тут же передалась Вере.
— Валерка уже едет из гаража, — отрапортовала медсестра.
— Что, — простонала Вера, — совсем все плохо?
— Ничего плохого, но уж очень быстро ты… — ответила ей Лариса Федоровна и вернулась к телефонному разговору: — Так, Даша, собирай инструменты, пеленки, все, что нужно, и бегом в двенадцатый коттедж. Встретишь машину, пусть тоже сюда едет. Ох уж этот Валерка ваш! Днем машина должна стоять у клиники, сколько раз я говорила! Вера, раздевайся.
Вера в перерывах между схватками пыталась высмотреть выражение лица доктора, скрытого от нее белоснежной безразмерной рубахой.
— Лариса Федоровна, не молчите, — наконец сквозь зубы прошипела она.
— Дыши, дыши, девочка.
