бедных овечках… А тот факт, что большую часть этих людей вполне можно вернуть к нормальной жизни научными… Или — признаю — ортодоксальными методами, тем же нанесением клейма, напрмиер… Это их не волнует.
Рем имел весьма смутные представления о то, что такое «лоботомия», но уточнять не стал. Только нервно потер свой лоб.
— Маэстру! Мы должны обложить замок так, чтобы ближайшие три дня ни одной весточки во внешний мир из него не попало! — сказал он. — За дело, за дело! Ёррин Сверкер — на пару слов…
С обращениями к тангарам пока что возникали сложности — «маэстру» они не признавали, на «милостивый государь» не откликались, но и фамильярности не терпели. Полное личное и родовое имя — вот что их устраивало. Гномы в основном ехали на фургонах, а когда хотели размяться — бежали рядом, держась за борта. Их мерная трусца вполне позволяла не замедлять темп хода корволанта, а выносливости могли позавидовать даже ломовые лошади: десять верст не сбивая дыхания — такие возможности впечатляли!
— Архитектура ар-р-рхаичная, но в целом ничего крепостица, надежная, — Ёррин одобрительно цикнул зубом. — Шесть квадратных башен, донжон отсутствует… Это психдом, да? Внутреннее пространство, наверное, используют для прогулок. Донжона нет, цитадели тоже. Стены из… Известняк? Беру свои слова про надежность обратно. Толщина и высота еще ничего не значат.
— Знаешь, зачем я взял вас с собой? — напрямую спросил Аркан. — Я имею в виду вас, тангаров?
— Хотел испытать в деле своих новых вассалов, ясен пень! — буркнул Сверкер. — Все же знают что гномы — лучшие воины!
— Я провел довольно простые математические вычисления. Посчитал время, за которое ты в одиночку пробил ход из подземелья Цитадели Буревестника к морю, сквозь сплошной каменный монолит. Потом сложил усилия еще двух десятков таких же опытных забойщиков, сделал поправку на суглинок и подзол, который господствует в этих местах… В общем — мне нужно, чтобы куртина между во-о-он той и этой башнями обрушилась.
— Разгарнак! — выдохнул Сверкер. — Ого! Умеешь ты задачи нарезать, высочество. Охереть можно! Суглинок — это, конечно… Хм! А что? А почему бы и да? А времени сколько есть у нас?
— Два, три дня и помощь всех и каждого в нашем войске. Мы должны занять Дуал-Кульб до того, как сюда нагрянет Массакр! Я, конечно, сейчас наведаюсь под стены и предложу сдаться сразу, но вряд ли они согласятся.
— Эй, высочество! А не слишком ли ты охренел? Какое отношение имеет психдом к твоей этой вендетте? Это ж этот, как его… Неконвецо… Конвекцо… А-а-а, ж-ж-жопа! Не по правилам так воевать, когда кровную месть объявили! Каким хреном до вендетты дурдом? Или как? И какого хрена ты уверен что Массакр сюда припрется, если мы плотно обложим замок?
— О-о-о, я уверен, у них есть какой-то способ для связи. Не только голуби, которых сожрут наши ловчие птицы, и не только гонцы, которых перехватят южане.
— Магия?
Аркан кивнул: дежурный волшебник, или — какой-нибудь артефакт… Определенно, в месте, где содержат измененных чарами людей должно быть что-то эдакое.
— А что касается неконвенциональных способов ведения войны… Кровная месть предполагает, что законной целью для атаки является любой член враждебной семьи. Любой, без исключения. Прежде чем выдвигаться в поход, я выяснил — с вероятностью в девяносто девять процентов в одной из этих башен содержится мать барона, — Рем выплюнул эти слова горьким комком и сжал зубы. — И охрана здесь — наполовину из людей дю Массакра.
— Э-э-э-э-э… — даже толстокожий тангар опешил. — Ты собираешься убить его мать?
— Вот, значит, какого ты обо мне мнения, Ёррин Сверкер? — оскалился Аркан. — Если ты задаешь такой вопрос — то, пожалуй, Массакры его зададут тоже. Значит, мы всё делаем правильно. Давай, легендарный вождь! Мне прямо сейчас нужен четкий план — где ты собираешься рыть подкоп, чтобы сломать стены, и как сделать подготовку к этому незаметной.
* * *
Конечно, в ответ на предложение открыть ворота и капитулировать, со стен замка полетели стрелы. Начальник лечебницы — худой и лысый Белый Брат с фанатичными глазами — поливал ортодоксов проклятьями и предавал анафеме, комендант — рыцарь в глухом шлеме, тяжелых доспехах и котте в цветах дю Массакра, предложил сдаться самому Рему. Мол, камерой его обеспечат, ведь он настоящий псих, если думает, что возьмет Дуал-Кульб с парой тысяч бродяг, когда гарнизон готов к бою, а припасов столько, что они могут швыряться мешками с зерном в нападающих и всё равно не испытывать недостатка в провизии…
— Я не воюю с лекарями, я не воюю с больными, не воюю со священниками! — Аркан принял на щит еще две стрелы и поднял лошадь на дыбы. — Пусть все дю Массакры и их люди выйдут сюда, ко мне, безоружные, и я немедля уйду прочь. И сохраню им всем жизнь до самого Высокого Совета, клянусь! Если же нет — через пять дней замок падёт! Пять дней, слышите⁈ Пять дней!!! Я взял оплот Жоанаров, взял Риоху — неужели вы думаете, что не возьму Дуал-Кульб?
Ответом ему были новые стрелы, одна из которых вонзилась в круп коню, покрытый только попоной. Скакун обиженно заржал, и, не слушаясь седока, понёс в сторону разворачивающегося воинского лагеря.
— Идиот, — сказала Сибилла, которая встречала его у шатров. — Ты просто идиот, Тиберий Аркан Буревестник.
— Ты про что? Про это? — он передал истыканный стрелами щит в руки кого-то из дружинников. — Рожденный повешенным быть — не утонет! Не погибну я от случайной стрелы под стенами психушки. Думаю, меня отравят во время придворной интриги, или зарежут в собственной постели, после того как я стану герцогом. Вот такая смерть меня действительно пугает… А стрелы… Ну, стрелы это нечто видимое и осязаемое, я могу им кое-что противопоставить.
— Не стрел тебе нужно бояться, Аркан, — покачала головой она. — Я чую там, за стенами, засел маг.
— И что? — вздернул бровь Буревестник. — Ты ведь обещала прикрыть меня, верно? Я не собираюсь пользоваться магией, чтобы войти в эту крепость. Стало быть — если ее применят против нас, ты обязана будешь вмешаться, м?
— Ну ты и мерзавец, Аркан, — удивленно проговорила Сибилла, и выражение ее глаз понять было невозможно. — Я в восторге, если честно!
И отступила в сторону, давая ему возможность пройти.
Рем шагал по обрастающему плотью лагерю, слышал визг пил, стук топоров, хеканье переносящих бревна из ближайшего леса солдат, грязные тангарские ругательства, лязг железа и ржание лошадей. Его догнал Доэрти.
— Пять дней? Мы собираемся простоять тут пять дней? Орра, через декаду — Высокий Совет, как мы…
— Я хочу, чтобы дю Массакр думал, что у него есть пять дней, — Аркан остановился и положил руку на плечо своему другу и соратнику. — Патрик, мы возьмем замок послезавтра, если нам поможет Творец, а тангары — не подведут. На тебя и твоих южан — вся надежда. Мы должны узнать о появлении войск барона как можно раньше… Уверен — он не возьмет с собой пехоту, это будут отборные рыцари и латники, пара тысяч, не больше. Вы — мои глаза и уши. Если прошляпим отряд барона — всё пойдет прахом, понятно?
Доэрти молча кивнул. Было видно, что благородному южанину не по душе вся эта затея с Дуал-Кульбом. Если честно, Аркану она тоже была не по душе.
XXIII
— Готово, разгарнак! — Ёррин, весь в глине, одетый в одни лишь невозможные полосатые штаны, которые так и норовили сползти с его задницы, явился к Аркану и явно был горд собой.
— Что — готово? — Рем оторвался от карты герцогства и уставился на гнома.
— Ну, всё. Всё, нахрен, готово. Скажи — и я пну ногой подпорку, и чертова куртина провалится прямиком в пекло! — для убедительности Сверкер топнул босой ногой по земле.
— Но… Два дня⁈
— Два дня, две ночи, четыре часа, сорок минут и восемнадцать секунд, нахрен! И две дюжины тангаров, и две сотни человек в качестве подсобных рабочих. Суглинок! Суглинок это что? Это тьху! Если бы твои человечки могли быстрее готовить сваи и стропила — мы закончили бы вчера вечером,- тангар выпятил свое мускулистое голое пузо вперед, весьма довольный собой. — И не забывай, с кем имеешь дело, высочество! Я — легендарный вождь Сверкеров! В забое и в драке мне нет равных, нахрен! Да, кстати… Это одно из условий.
— Какое-такое условие? — Рем насторожился.
Вообще-то
