строители. В то время как мы с папой сами делали ремонт в нашей крохотной квартирке. И это было ужасно и забавно одновременно…
Я слушаю её, не перебивая.
— …Иначе говоря, Джеймс, дело вовсе не в тебе. Совсем не в тебе. Просто мы не поладили. Но даже если бы ты был самым лучшим сводным братом на свете, я всё равно хотела бы отсюда съехать, — заканчивает она уверенным голосом и отступает. — А теперь прости, но я действительно опаздываю!
Глава 41. Джеймс
Несколько дней проходят довольно мирно. Мы с Джоанной почти не пересекаемся. Редкие встречи проходят едва заметно. Сводная сестра словно воды в рот набрала или научилась игнорировать все мои подводки. Поневоле я начинаю думать, что период обострения сошёл на нет. Странно, что меня это несколько печалит.
Вернувшись в один из дней с тренировок позднее обыкновенного, я понимаю, что в доме слишком тихо. Навстречу мне выходит отец.
— Джеймс, будь добр, выйди во двор, — просит он. Я небрежно швыряю сумку в кресло и выхожу следом за ним, не прекословя. Отношения у нас до сих пор немного натянутые, хоть потеплели. — Посмотри, — кивает отец в сторону гаража.
Я смотрю в заданном направлении и забываю, как дышать. Потому что со стены гаража на меня смотрит наша семья. Мы втроём: я, отец и мама, когда она ещё была жива. Джо перерисовала нас троих с фотографии. Разумеется, рисунок выполнен в особом, резком стиле, с грубоватыми штрихами и неоновыми росчерками. Но я узнаю нас… В горле начинает першить, глаза щиплет. Это лучший подарок. Лучшее извинение, которое можно было сделать. Джоанна произнесла его дважды: вслух и вот так — рисунком.
— Джоанна — потрясающая девушка. Очень жаль, что вы не поладили. Честно говоря, я не понимаю, какая муха тебя укусила… — говорит отец, сжимая плечо пальцами.
— Сам не знаю, па… — Я сажусь прямиком на землю, подобрав под себя ноги. Она уже немного стылая, ведь на дворе осень. Отец хлопает меня по плечу, стоя рядом. — Ты сильно по ней скучаешь? — спрашиваю его.
Тема смерти мамы в какой-то мере табу для нашей семьи. Первое время мне было обидно, что на её месте появилась другая женщина. Да кого я пытаюсь обмануть? Мне до сих пор иногда кажется, что отец незаслуженно мало скорбел по маме, если через год после её смерти привёл в дом другую.
— Не было ни одного дня, когда бы я не вспоминал о ней. О том, как мы были счастливы, — признаётся отец.
— Я скучаю по ней.
— Знаю. Я тоже…
— Да ну? У тебя же есть Шарлиз, — усмехаюсь.
— В ней всё дело, да? Да, я люблю Шарлиз, но это не умаляет моей любви к твоей матери. Она всегда будет частью меня, как и тебя тоже. Когда-нибудь ты это поймёшь. Но, честно говоря, я ни за что не пожелал бы тебе пережить любимую, вновь найти вкус к жизни и корить себя за то, что снова радуешься жизни.
— Оу… — произношу, с удивлением глядя на отца.
— Да, — усмехается он. — Отчасти это потому, что ты считаешь, будто я вечно должен носить траур. Иногда близкие и любимые уходят, Джеймс, вне зависимости от нашего желания удержать их как можно дольше. И ты ничего… ничего не можешь поделать с этим, кроме как почтить их память любовью. Любовью, а не желчью!
— Па, ты был в церкви? — уточняю.
— Я пропустил воскресную службу, но посетил её в будний день, — пожимает плечами отец. — Это чудесная работа, — говорит он, возвращаясь к исходной теме нашего разговора. — Джоанна сделала это от всей души. Ты же понимаешь?
— Понимаю, — признаюсь. — Мы не поладили в начале. Но я поблагодарю её от всей души за рисунок. Она с Шарлиз? Уехали за покупками?
— Нет. Шарлиз помогает Джо с переездом. Джо оказалась очень упрямой и твёрдо решила съехать. Нам не удалось уговорить её остаться.
Слова отца падают в пустоту. Я до последнего момента надеялся, что сестрица никуда не собирается переезжать, что это лишь бравада. Однако сейчас Джоанны нет.
После короткого разговора с отцом я поднимаюсь наверх. Толкаю рукой дверь спальни. Здесь ещё не прибрано. Осталось несколько коробок. Но комната уже кажется невероятно пустой без Джо. Я сажусь на её кровать и чувствую себя так, словно из меня вынули все внутренности, включая сердце. Беспричинная тоска накатывает волнами.
Что это за ерунда?
Я вспоминаю, какой была Джоанна на протяжении последних нескольких дней. Невероятно тихой и сосредоточенной. Погружённой в себя. Она выглядела… умиротворённой и почти счастливой. Словно занималась любимым делом, пусть даже оно отняло у неё много времени. Теперь её работа завершена. Сводная сестра отправилась прочь с чистой совестью.
А меня словно опрокинули в кипящий котёл. Вы когда-нибудь варились в аду? Я — да. Погрузился с головой, и совесть не даёт мне ни минуты покоя… Снедает изнутри.
Глава 42. Джоанна
— Позволь узнать, далеко ли ты собралась, Джоанна?
От звука этого голоса я подпрыгиваю на месте. Застываю без движения. Потом оборачиваюсь и даже протираю глаза, чтобы убедиться — присутствие сводного брата мне не почудилось. Он действительно стоит здесь. Под стенами кампуса…
Чёрт побери!
Моё сердце начинает биться в ускоренном ритме. Я не видела сводного брата вот уже несколько дней. И сейчас жадно разглядываю его высокую, широкоплечую фигуру. Соскучилась, что ли? О, не может этого быть! Я ни капельки по нему не скучала. Осуществила своё заветное желание — съехала прочь от семьи Кларк. Поселилась в одной комнате с Эшли. Наслаждаюсь жизнью. Вот только правда в том, что у меня не было особого желания заниматься хоть чем-то.
Я все три дня подряд убеждала себя, что довольна происходящим, но на душе царило уныние. Я нарочно нагрузила себя учёбой до отказа и слушала одним ухом приторную болтовню Эшли. Только Тайлеру удалось немного растормошить меня и уговорить погулять. Не понимаю своих чувств… Абсолютно. Когда я жила с Кларками, мне
