Читаем без скачивания Бог пещер - Марк Твен

При этом чудовище как-то покачивало шеей, а потому голова тоже колыхалась, но глаза не мигая, не меняя своего выражения, упорно смотрели на замерших, застывших, полумертвых от ужаса людей. Может быть, «зверь из бездны» выбирал себе жертву среди этих полумертвых существ, обреченных на гибель. И он не торопился. Он знал, что им некуда уйти, что если бы и было возможно бегство, то они уже не способны бежать, потому что нечеловеческий ужас сковал их члены и оледенил их кровь, и убил их самосознание.

Кто знает, сколько времени длилась эта немая сцена?

Но вот опять послышался глубокий вздох: плавающая в воздухе голова чудовища открыла огромную пасть, сомкнула ее, опять открыла. Высунулся длинный, тонкий, напоминающий тело угря или змеи язык с острым концом и как-то хлестнул по воздуху. В то же время что-то глухо зарокотало, потом оборвалось.

Когда люди опомнились, пришли в сознание, ничего уже не было: зверь из бездны исчез так же беззвучно, как и появился, словно уплыл по воздуху, по волнам клубящегося тумана. И людям казалось, что и не было, не могло быть этого чудовища. Просто почудилось что-то. Игра света и тени, причудливое сочетание клубов тумана, может быть, проплывшая по протоку ветвь сорванного волнами с обрывистого берега толстого баобаба или драконового дерева.

Но они стояли, дрожа всем телом, дико озираясь, готовясь броситься бежать, куда глаза глядят, но бежать было некуда, и они стояли, прижавшись друг к другу. Виденное было так ужасно, что даже боэр Ван-Ховен, славившийся своим невозмутимым хладнокровием, какой-то ничем непоколебимой храбростью презирающего смерть человека, держался не лучше других. Зато он быстрее других оправился.

Словно проснувшись после тяжелого кошмарного сна, он провел рукою по глазам, отгоняя ужасное видение, и глубоко перевел дыхание.

— У-уф! Но что же это, в самом деле? — обратился он к товарищам. — Когда я был молод и жил мирной жизнью, мой покойный отец по вечерам читал вслух священные книги — Библию и Евангелие. И там, в Апокалипсисе, говорилось о «коне Бледе»[34] и о «звере из бездны»… Может быть, настают последние дни для мира, и нам первым суждено видеть своими очами нарождение этого «зверя из бездны»?

— Мой побратим видел его девять зим назад! — вмешался Банга.

— Плот уносит! — прервал беседу отчаянный крик бельгийца. Все бросились к месту, где, медленно отдаляясь от берега, уходил в неведомые дали с таким трудом сооруженный плот.

Во мгновение ока Кайо вскочил на плот, но поскользнулся и упал, скатился в воду. Его едва удалось вовремя схватить и извлечь на сушу, но плот был спасен: Банга железной рукой схватил напоминавший узловатую веревку стебель какого-то ползучего растения, употребленного для связывания вместе отдельных стволов плота, и притянул его к берегу. Торопливо все четверо вскочили на маленькое суденышко, которое погрузилось под тяжестью их тел почти вровень с краями в воду. Вода проступала в щели между стволами, подмачивала ноги, волны захлестывали верхушками его, волны крутили и толкали, словно играя, собираясь растащить его по бревнышку, но что нужды? Плот держался на воде, плот плыл, удаляясь от проклятого острова, уже почти исчезнувшего под все прибывающей водой Похади. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливыми. «Зулус» тоже был вместе со своими покровителями.

С полчаса плот плыл по течению, увлекаемый бурными волнами, то подходя к берегу, то выплывая, видимо, на середину потока.

Пловцов не оставляла мысль о необходимости пристать к земле, не допуская плот уйти в воды озера Лунга: на таком утлом суденышке каждая лишняя минута пребывания представляла собой большую опасность.

Но, с одной стороны, густой туман, скрывавший от взоров берега, препятствовал ориентировке, а с другой — течение было слишком быстрым, причалить плот к берегу было бы возможно исключительно в том только случае, если бы его подтащило к пологой отмели.

Озабоченные странники тщетно глядели по сторонам, ожидая наступления удобного момента: казалось, поток сознательно играл ими, потоку доставляло злое удовольствие смеяться над их тревогой.

Но вот туман стал редеть. Казалось, могучая рука поднимает занавес. Еще несколько минут, и крик восторга вырвался из уст подневольных пловцов: над их головами голубело небо, солнце грело их иззябшие тела, заливая ослепительным светом все вокруг. Омытая ночным дождем зелень блистала яркостью окраски. Сам поток изменил свой характер: вода не клокотала, не кружилась сотнями водоворотов, а плавно и спокойно неслась среди двух высоких скалистых берегов, словно в огромном коридоре.

— Должно быть, мы совсем близки к устью! — заворочался Кайо.

— Плохо дело! — уныло ответил Бернштейн, машинально поглаживая мокрую спину все жавшегося к нему «Зулуса». — Озера не миновать. Как-то мы вывернемся?

— Авось!..

Кайо вздрогнул и поглядел вперед безумным и от ужаса глазами.

— Что с тобою? — встревожился Бернштейн, хватаясь за карабин.

— Нет, так, ничего! — отозвался Кайо. — Господи! До чего у меня разбиты нервы?! Нет, к черту! Брошу эту идиотскую страну, вернусь на родину. Найду себе какое-нибудь занятие, хоть клерком в конторе, управляющим небольшого имения, буду по утрам прогуливаться по улицам с сигарой в зубах, а вечером сидеть за стаканом винца в кафе…

— Что ты видел? Что тебе показалось? — настаивал на своем Бернштейн, тревожно всматриваясь вдаль.

— Ну, то самое! — глухо промолвил Кайо.

Все поняли, о чем он говорил. Их лица побледнели, их руки задрожали.

В это мгновение могучий толчок приподнял утлый плот на воздух, буквально швырнул его. Связи были порваны, бревна рассыпались, люди упали в воду. Грузный Бернштейн пошел, как ключ, ко дну и не показывался больше. Кайо вынырнул на мгновение, но над водой показалась только его голова с белым лицом, вылезающими из орбит глазами и судорожно искривленным ртом. Да еще показалась правая рука, которой он отчаянно взмахнул в воздухе, словно посылая кому-то последний привет. Он даже не успел крикнуть, потому что его тело потянуло на дно с непобедимой силой и волны сомкнулись над ним.

Оставалось два человека: боэр Ван-Ховен и кафр Банга. Оба всплыли на десять или пятнадцать метров ниже того места, где произошла загадочная катастрофа. Боэр держался за какое-то бревно одной рукой, другой отчаянно греб, направляясь к скалам, но течение было слишком сильно, и его явно увлекало потоком. Кафр, на котором в момент катастрофы не было никакой почти одежды, был счастливее своего товарища: он плыл легко и быстро, рассекая воду могучими ударами сильных, мускулистых бронзовых рук. И рядом с ним плыла остроухая маленькая собачка.