Можно выучить пословицы, поговорки, считалочки, в общем все то, что интересно детям. Нужно только быть последовательным и регулярно повторять с попугайчиком то, что было выучено ранее.
«Говорящего» волнистого попугайчика можно воспитать в детском саду. Дети с удовольствием будут с ним заниматься, но, конечно, от воспитателей и нянечек потребуется помощь по содержанию и уходу за птицей. Можно завести несколько птиц, но для успешного их обучения «говорению» следует держать их вне визуального и акустического контакта друг с другом. В обычный режим для детей нужно будет включить время (желательно утром и вечером) для занятий с попугайчиком. Пусть каждый из детей повторит попугайчику 2–3 раза одно и то же слово, стараясь говорить четко и ясно.
Нельзя ожидать от попугайчика очень хорошего «говорения», так как дикция у детей разная, не все еще правильно выговаривают слова, кроме того, разная интонация, частота и темп речи, но несколько слов попугайчик выучит несомненно. Кроме того, польза будет большая для самих детей, они смогут улучшить свою дикцию, произношение.
Профессор В. Д. Ильичев выдвинул идею о занятиях с «говорящими» попугайчиками детей с недостатками речи. Занимаясь с птицей, ребенок корректирует свое произношение. Ему гораздо интереснее произносить слога, тренируя попугайчика, чем самого себя.
В детских садах можно устраивать соревнования между «говорящими» попугайчиками, живущими в разных группах: чья птичка скорее научится произносить слова? Чья будет «говорить» разборчивее, четче, выучит больше слов? А может быть один из попугайчиков усвоит диалог?
Нами замечено, что к диалогам более способны зеленые попугайчики, а голубые лучше усваивают монологи: длинные предложения, стихи. Особое значение приобретают занятия с волнистыми попугайчиками для слепых детей. Это поможет развить речевые и интеллектуальные способности ребенка. С другой стороны, занятия слепого ребенка могут быть особенно эффективны для попугайчика. У слепых детей обостренный слух, при общении с птицей велика вероятность становления более тесного общения, единения, большая настроенность на акустический контакт с птицей, отсутствие визуальных раздражителей.
Занятия с попугайчиком будут способствовать обоюдному развитию психических возможностей ребенка и птицы. В данном случае, естественно, очень важна помощь взрослых по уходу за попугайчиком. Необходимо также создать экологические условия для занятий слепого ребенка с попугайчиком. Ребенок очень быстро научится улавливать настроение попугайчика, его склонность к занятиям в определенное время. Он будет чувствовать, чем в данный момент птица занята: клюет корм, перелетает с жердочки на жердочку, дремлет и т. д. Для занятий слепого ребенка с птицей очень важен тактильный контакт. Во время подготовительного этапа приручения это необходимо учитывать. Видимо, наибольший эффект? обучении будет достигнут, если птица будет сидеть на руке или плече ребенка во время занятий. Тактильный контакт должен заменить контакт визуальный, или контакт глаз при обычных занятиях «говорением» с попугайчиком.
Занятия слепого ребенка с попугайчиком расширят и укрепят его связи с окружающим миром. Общение с птицей, кроме всего прочего, хорошая тренировка самых разных форм социальной контактности для слепого малыша, это одна из его возможностей сформировать свой индивидуальный образ, вписаться в эколого-социальную обстановку, преодолеть психологический барьер отчуждения.
Много загадочного и непонятного
Таким образом, мы познакомились с удивительным явлением природы — способностью птиц воспроизводить человеческие слова и фразы с такой точностью и в таком объеме, к которым не способны никакие другие представители животного мира, даже человекообразные обезьяны. И хотя в печати периодически появляются сведения о том, что собаки, слоны и другие млекопитающие произносят отдельные слова (мы упомянули эти случаи в главе «Попугаи — имитаторы человеческой речи»), их невозможно сравнить с попугаем, произносящим около 1000 слов и фраз в различных сочетаниях в экологически адекватных ситуациях.
Ф. Энгельс в «Диалектике природы» пишет: «Птицы являются единственными животными, которые могут научиться говорить, и птица с наиболее отвратительным голосом, попугай, говорит всего лучше. И пусть не возражают, что попугай не понимает того, что говорит. Конечно, он будет целыми часами без умолку повторять весь свой запас слов из одной лишь любви к процессу говорения и к общению с людьми. Но в пределах своего круга представлений он может научиться также и понимать то, что он говорит. Научите попугая бранным словам так, чтобы он получил представление об их значении (одно из главных развлечений возвращающихся из жарких стран матросов), попробуйте его затем дразнить, и вы скоро откроете, что он умеет так же правильно применять свои бранные слова, как берлинская торговка зеленью. Точно так же обстоит дело и при выклянчивании лакомств» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 489, 490), После этих слов Ф. Энгельса наука шагнула далеко вперед, однако в сущности она ничего не добавила принципиально нового, того, что опровергало бы основную концепцию. Птицы являются единственной группой, по сведениям на сегодняшний день, способной к ситуативно-ассоциативному «говорению».
По-прежнему загадкой номер один является вопрос: Почему только птицы? Это тем более загадочно и удивительно, что голосовой аппарат птиц устроен совсем иначе; птицы, как известно, являются боковой ветвью эволюции позвоночных; больше того, они, по-видимому, возникли позже млекопитающих, их предками были другие группы рептилий, и в эволюции птицы и млекопитающие развивались параллельно. Если в отношении морфологических структур головного мозга мы видим огромный прогресс млекопитающих по сравнению с их рептилийными предками, то различие между птицами и рептилиями по этому признаку выражены гораздо слабее, настолько слабо, что выдающийся эволюционист и биолог прошлого века Томас Гекели метко и очень точно назвал птиц «рептилиями, вознесенными на небо». Однако справедливости ради мы должны заметить — «вознесение на небо», т. е. переход к открытому подвижному образу жизни, требующему совершенной ориентации в пространстве, развитого общения, совместных коллективных действий, по-видимому, и способствовал развитию экологических преимуществ птиц по сравнению со всеми млекопитающими (кроме человека), которые возникли у них совершенно самостоятельно, независимо от млекопитающих и, что особенно важно, — на другой структурной основе. Просто-напросто их экология, образ жизни способствовали появлению у птиц этих особенностей. У человека и птиц мы наблюдаем параллельное развитие акустических коммуникационных систем, так как развитие шло как бы от разных источников, антропоиды и птицы располагали для этого совершенно различными возможностями. Здесь мы не можем говорить об определенной генетической преемственности, как в случае с поведенческими актами у человека и млекопитающих. Развиваясь параллельно, обе системы пришли к такому состоянию, в котором они могут быть противопоставлены одна другой, могут быть сопоставлены. Несмотря на значительные различия, и та и другая системы благодаря своей сложности и способности выполнять самые разнообразные коммуникационные задачи могут быть сравнимы.
Для физиолога значительный интерес представляет сопоставление голосообразующего аппарата человека и птицы. Голосовой аппарат птиц устроен совершенно иначе, чем у млекопитающих, и располагается в нижней, а не в верхней гортани. Вместо двух массивных складок — голосовых связок, характерных для голосового аппарата человека, в нижней гортани птиц действуют по крайней мере два, а по мнению некоторых ученых, — четыре голосообразующих комплекса (представлены утонченными мембранами и массивными валиками, поддерживаемыми сложной хрящевой основой), управляемых набором специальных мышц.
В слуховой системе птиц морфологические структуры выглядят значительно более упрощенно, чем у млекопитающих, зато у них имеются ушные перья, тонкая структура которых отличается от обычных контурных перьев. И только у сов имеются кожные складки, несколько напоминающие наружные уши млекопитающих; барабанная перепонка у птиц относительно велика и выпукла кнаружи, тогда как у млекопитающих она мала и вогнута кнутри. Улитка птиц, напоминающая по форме сардельку, имеет гораздо меньше рецепторных клеток, чем длинная спирально-изогнутая улитка млекопитающих; наконец, у птиц нет слуховой коры, характерной для млекопитающих, и их слуховые центры в больших полушариях организованы по другому принципу.
По сравнению с млекопитающими у птиц практически отсутствует новая кора, осуществляющая у млекопитающих высшие психические функции. Но, как мы видим на примере «говорящих» птиц, это обстоятельство не может свидетельствовать о примитивности птиц, это не отбрасывает их на низкую ступень эволюционного развития, как считали некоторые зоологи XIX и начала XX в. На рис. 17 изображены ядерные области конечного мозга птиц, это не ухудшенный вариант такового млекопитающих, а специфическое образование, возникшее в — связи с воздушным образом жизни и специфическими чертами биологии птиц. В. Штингелин, изучивший большие полушария представителей 11 отрядов птиц, пришел к выводу, что ядерный комплекс (рис. 17) достигает максимального развития у попугаев и вороновых, «интеллектуалов» среди птиц и потенциальных имитаторов человеческой речи.
