Читаем без скачивания Оранжевый Треугольник - Александр Крафт

"Ну нельзя же так, — рассерженно подумал Рис. — Лисы оставляют за собой такой устойчивый след, что…"

Новая мысль пришла в голову, и он придирчиво обнюхал себя. Тело почти не пахло, но от некоторых мест все же исходил легкий, слегка пряный запах. Для тонкого обоняния Риса это была вонь, граничащая с запахом нашатырного спирта.

"Опасно. Оставляешь след. Любая собака учует", — эта мысль появилась сама собой, как бы независимо от сознания, а тело уже принялось убирать опасный элемент старым как мир способом. Кошмарный монстр, скорчившись под деревом, вылизывался как кошка, пунктуально проверяя результат на запах.

Рис обалдело следил за "туалетом". Вот этого он от себя уж точно не ожидал.

Кошки — самые чистоплотные животные? Чепуха. Если они не будут вылизываться, они просто сойдут с ума от вони.

Когда тело было приведено в "норму", настал черед проверить вкус. Оказалось, что вкуса Риса лишили. Он ощущал во рту траву, листья, ветки, собственный палец, но что бы он ни пробовал, оно не имело вкуса. Рот сообщал о форме предмета и его температуре. Это было просто осязание. И еще — он не смог ничего проглотить. Глотать было некуда. Так Рис обнаружил, что, видимо, желудка у него тоже нет.

Способность слуха "следить" за объектами он уже знал. Теперь он "включил" все чувства сразу, и мир стал трехмерным. Причем болезненно-трехмерным. Как в стереокино для увеличения эффекта объективы располагают шире человеческих глаз, так и сейчас Рис почувствовал каждую составляющую этой полянки в многомерном пространстве, зная о каждой песчинке не только все возможное, но и где она окажется в следующую секунду.

Все мелочи складывались в ПОНИМАНИЕ мира и не мешали думать.

Рис долго привыкал к новому взгляду на мир. Потом ему это надоело.

"А насколько новое тело ловко?"

Он помнил прыжки с крыши и "бег" по стенке при помощи когтей, но он был зверем, и ему пришла мысль поохотиться. Не для еды, а так — ради охоты.

Тело упруго подскочило и побежало по лесу, сообщая о дичи.

"Крот".

"Кузнечик".

"Птица".

"Бабочка".

"Еще крот".

"Много бабочек".

"Еще…"

"Так дело не пойдет, — сказал себе Рис. — Мне нужна дичь теплокровная и больше крота".

Сообщения сразу перестали поступать.

Еще некоторое время он бежал, и вот наконец появилось что-то стоящее.

"Запах зайца слева".

Достаточно было просто обратить внимание, и он уже знал, что заяц старый, сидит в кустах и слышит бег противника. Животное чувствует, что Рис "на охоте", но надеется спрятаться.

Глаза приблизили изображение. Вот он. Тело повернуло, и началась гонка. У зверька не было никаких шансов. Несколько судорожных прыжков в стороны, которые Рис с легкостью предупредил, заранее зная, куда жертва собиралась прыгать, и с беглецом было покончено, причем весьма необычным образом. Тело прыгнуло, зажало тельце между локтями и коленями и разорвало пополам. Выполнив задачу, монстр отбежал в сторону и опять стал вылизываться удалять с себя клочки шерсти и потеки крови.

Да, он был машиной смерти. Реальность вернула Риса к страшным мыслям. Можно с базукой охотиться на голубей. Ей все равно, она умеет только стрелять ракетами. Монстр создан для охоты на людей, и даже убивая зайца, тело выложилось на полную. Как умело. Он просто хотел проверить себя… Теперь он знает больше. Все ли? Приблизился ли он хоть немного к ответу на вопрос: "Как спасти Кристину?" Увы, нет.

Оглядев результаты охоты, Рис понуро побрел в сторону города и вскоре снова опустился на землю. Солнце склонялось к горизонту.

"А почему я думаю только о Кристине? — ворвалась в голову мысль, мгновенно взвинтив все чувства. — Ведь есть еще Билл, и именно на нем я должен "входить во вкус"".

В суматохе последних дней, он начисто забыл об этом. Забыл настолько, что даже не упомянул об этом в разговоре с Барбарой.

"Значит, Билл обречен", — решил Рис и вдруг резко успокоился. Он не будет рисковать Кристиной, пробуя спасти обоих. "Нужно отпустить тело, позволить ему действовать самому, не мешая и не помогая. Только так можно узнать, с какими рефлексами придется бороться в критический момент".

Машина смерти готовилась к убийству, продвигаясь к границе леса. Солнце коснулось горизонта, но зверь не мог видеть это величавое зрелище, он просто знал. Как знал и то, что о начале погони его известит инстинкт, противоестественный всему человеческому. И еще он знал — где-то далеко, в другом мире, Оранжевый Треугольник блаженствовал в потоках страха.

В миг прозрения Рис использовал свой радар для изучения себя. Подозрения оказались правильными — небольшой участок мозга работал как передатчик. Он посылал три вида сигналов, один из которых был занят чувствами. Два других предстояло еще определить.

Тело хладнокровно ждало приказа, как крупнокалиберное орудие, вычищенное, смазанное, равнодушно ожидает выстрела. Прицел смотрит вперед, рамка — назад, снаряд дослан в ствол, заряд находится на своем месте, затвор казенника закрыт, и шнур находится в умелых руках. Тишина и напряженное ожидание.

— ПЛИ!!!

Разминка

Город пел песню ночи. В ней была загадочность, обещание чего-то большого, что не могло родиться при свете дня, и еще какая-то бесшабашная удаль с привкусом смога, дурманящая, дерзкая, злая.

Но теперь этот зов не подчинял Риса. Они принадлежали одному миру, поддерживая и дополняя друг друга. Неправильно. Теперь Зов стал вассалом Риса, выполняя приказы своего господина. Создавалось ощущение, что именно человек создал песню ночи, поддерживал ее, давая власть над душами.

"А ведь так было и раньше, — подумал Рис. — Он сам создал этот наркотик, потом позволил ему взять над собой верх, подчинялся ему, ублажал его и себя заодно и в результате стал его рабом".

Вот и город. Перемещаться по окраинам не составляло труда. Тело легко перепрыгивало через высокие заборы, проносилось по пустырям, огибало стройки, замедляя стремительный бег только перед освещенными улицами. В ночное время на улочках пригорода прохожие встречались редко. Тогда зверь обегал прохожего стороной, бесшумно проскакивал за его спиной, а если это было невозможно, отвлекал внимание каким-то видением. Прохожим неожиданно встречались знакомые, пугали подвыпившие компании, привлекал звук драки или стоны любовников… Зверь продолжал свой бег.

По мере приближения к центру города движение замедлялось. Все сложнее становилось находить пути, и все чаще встречались люди, а свет от фонарей и реклам все больше заполнял улицы. Но вскоре высотные дома стали встречаться так часто, что стало возможным продвигаться другим образом. Рис с интересом наблюдал, как монстр взлетел по водосточной трубе на крышу здания, стремглав пронесся по скользкому шиферу и с разбегу перемахнул на соседнюю крышу. Только теперь Рис понял, насколько недооценивал свои возможности. Его "прыжок в длину" походил на обычный шаг по сравнению с тем, что проделывало его тело сейчас. Вскоре попался дом, сильно превосходящий по высоте предыдущий, но тело не остановилось. Прыжок, сильный удар о стенку, сменившийся падением, но, как и прежде, когти нашли опору, и вновь крыша открывает прекрасный вид на царство тьмы.

Здания, улицы, дворы продолжали мелькать мимо, и Рис задумался о цели этой гонки. "А куда, собственно, он бежит?" Он прислушался к знакомым сигналам. Оказалось, тело еще не знает. Оно просто ищет след, но внутренний радар был пуст, и гонка продолжалась. Несколько часов потребовалось монстру, чтобы на крыше очередного здания в сознании прозвенел звонок готовности.

"Пять миль прямо", — понял Рис. Но тело уже продолжило свой бег, и вот он…

Нет, не мужчина, до него нужно было еще добраться. Это был след, оставленный человеком, которого Рис должен был найти. Это не была отметина ботинка, и в нем не присутствовал какой-то особенный запах. Было непонятно, какой орган сигнализировал о его наличии, но след был. Рис мог поручиться за это. Еще немного прыжков по крышам, и на очередном здании зверь замер. Цель была близко, здесь, в доме напротив. Внутренний радар безошибочно указал на окно, зверь затаился, а Рис стал слушать.

Мужчина был в комнате не один: рядом отчетливо раздавался женский голос.

— А почему ты считаешь, что утка вкуснее, если ее шпиговать орехами? По-моему, нужно нафаршировать ее яблоками и запечь в духовке.

— Ну, не знаю. С яблоками тоже неплохо, но мне нравится с орехами.

Рис напрягся. Он никогда не слышал голос Билла, но это был, несомненно, он.

— А давай и с орехами, и с яблоками?

— Я разве против? Ты спросила — я ответил. Кстати, олимпийское состязание из восьми букв. Первая — "Д", четвертая — "К". Устаревшее.

— Попробуй "Дейкерис"…

— Да не бейсбольная команда, Люси, а спорт.