Читаем без скачивания Ключи от цивилизации - Райдо Витич

— Бог ведает, Теофил. Очнись же, ну, прошу тебя, не стоит так изводить себя! Что эта женщина тебе?! Что с тобой случилось?! Ты понимаешь, что за произошедшее у Фуа еще ответ приспеет и неизвестно как то на тебе отзовется, а ты уж в петлю голову суешь вновь! Ну, полно, друг! Оставь несчастную заботам Отца нашего…

— Нет! Я знаю Божью помощь. Пока приспеет… Где найти Ферри?! Как?! Послать гонца к сеньору Раймунду?..

— О, он тебе весть принесет! — взмахнул руками, то ли открещиваясь от безумца, то ли возмущаясь его недальновидностью.

— Где он, где твой Ферри?!! Как его найти?!! — затряс за плечи.

— Ты впрямь безумец, — качнул тот головой. — Да отпусти!… Видно чары ведьмы сильны…

— Она не ведьма!!… Верь мне, я знаю, что говорю. Она ангел.

— Хм, — Озавар настороженно покосился сначала на друга, потом на женщину что хрипло дышала, готовая видно вот-вот отойти к Создателю. Но не ушел бы с ней и Теофил. Как разошелся-то бедняга! Не иначе истинно влюблен.

— Когда я лгал тебе, Федерик? — прошептал, с болью глядя на графа. Тот смутился — не было того.

— Тебе так важно?

— Поверь. Речь идет о жизни вообще. Раз места нет здесь ангелам, к чему в аду, во власти Дьявола нам прозябать? Не будь же ты слепцом, открой глаза и посмотри вокруг — где Бога ты узришь?

— Кощунствуешь, — испугался не на шутку Федерик.

— Пусть! Мне все равно.

— Твоя душа в опасности!…

— Оставь ты проповедь! Пусть тем папские борзые промышляют! Мне дела нет до них, до мира в целом!

Шутка ли, такие речи? — встревожился Озвар и, видя искренность друга, вовсе озадачился и растерялся: что пропустил он? Взгляд опять ушел к умирающей. Можно ли влюбиться в нее? Вот так вдруг, сразу, продав сердце и душу… ради кого? А эта задумчивость и мрачная тоска, что изъедала Теофила последние два года — не женщина ли попавшая в руки толпе тому виной?

Озвар подошел ближе, навис над больной, всматриваясь в изувеченные черты лица. Что-то слегка знакомое в них проступало, но если б не короткие волосы, пожалуй, не вспомнил бы, не подумал.

— Та дьяволица, — вздохнул и мороз по коже от воспоминанья двух годичной давности. — Бог мой, неужели?…

— Да, это она. Я думал, ты узнал.

— Кого? Ту странную девицу, что возомнила себя воином и потешила толпу? Вот та ей и отплатила. Возможно ли, чтобы дама так себя вела? Не удивительно, что приняли ее за ведьму… О, Бог мой, Бог мой!… Я не могу сказать, что не согласен с крестьянами, она действительно странная и настораживающее возмутительна в своем поведении… одежде…

— Ближе к делу, Федерик! Мне нужен этот Иона. Мне! Прошу тебя, не томи, не тяни время, его немного в запасе.

— Хорошо… но чем ты его заинтересуешь? Он не беден, имеет покровителя, вряд ли он захочет кинуть все, чтобы бежать спасать неизвестно кого. И спасать ли? Он почти чародей, но все же, не Бог.

— Там будет видно.

— Откажет…

— Еще не спрашивали! Я верю, он поможет.

— Откуда такая уверенность?

— Не знаю. Считай, что посланье свыше. Я точно знал, что встречу ее и встретил. Так и тут — верю, не откажет, поможет. Иначе… нет справедливости и не рождалось вовсе!

— Ну… я слышал Ферри похоронил жену, несчастный случай: то ли упала с лошади и свернула себе шею, то ли еще что. Я слушал вскользь. Можно поискать его около монастыря святого Бенедикта, он там был, аббат Перно залечивал его душевную рану… Но вряд ли излечил. Беда-то случилась совсем недавно.

— Едем! — рванул к дверям Теофил и вернулся, чтобы запечатлеть поцелуй на горячем челе женщины. — Умоляю, потерпи и подожди меня. Не уходи без меня, молю, мой ангел.

Озвар передернул плечами: а Теофил-то бард! Смотри, как ласков, нежен и речив. «Умоляю»! Когда такое было, чтоб Локлей молил! Когда столь явно был расположен и всецело предан даме? Женитьба на Симонетте Арно в свое время серьезно охладила его пыл и, о любви тот не помышлял годами, а тут вдруг вспомнил! Нет, ну что к чему?!

— Берга! Ориетта! — позвал служанок. — Отвечаете за госпожу головой. Станс… друг мой, ты знаешь, что делать, — хлопнул мужчину по плечу. Их взгляды встретились, Рокуэй низко поклонился:

— Не беспокойтесь, господин, я скорей умру, чем подведу вас.

— Надеюсь. Она…

— Я понял, господин, не утруждайтесь. О даме будут заботиться, как были бы это вы.

Теофил кивнул, с благодарностью глянув на верного слугу:

— Я постараюсь вернуться быстрей.

— Ну, что там? — буркнул в переговорник Иван, переминаясь от нетерпения у стен монастыря. Ян подпирал камни спиной и поглядывал вокруг. Первая точка выхода приближалась, а бойцы с места не сдвинулись. Ни в Каркасоне, ни в округе о Стасе не слышали, ничего подозрительного не видели, и ни о чем из ряда вон не слыхали. Маяк упорно молчал, навевая своим штилем уныние. Очередной монастырь и очередное «ничего» уже значительно раздражало.

Иван осел у кладки:

— Ничего. Н-да-а.

— Потеряли?

Федорович хмуро покосился на бойца и выдал в переговорник:

— Сворачиваемся и уходим в южные зоны.

— Капитан, можно поискать в Мюре.

— Отставить, рядовой Чижов. Идем в Пампье и Мирпуа.

— Почему?…

— Потому что приказ!

— Есть, — прозвучало недовольно.

— Переживает, — вздохнул Ян и опять удостоился хмурого взгляда Ивана: а кто нет?

Стаська, малышка, где же ты черт тебя дери!!

— А почему, правда, в Пампье? — потопал за капитаном Пацавичус.

— Потому что Иштван мог напутать. Для него что Каркасон, что Тулуза, что доминиканец, что григорианец, одинаково, а Вельковскому, с которым он ходил — нет. Маршрут был: аббатство цистерцианцев под Каркасоном и бенедиктинцев под Пампье.

— Ясно.

— Тогда не задавай тупых вопросов!

К вечеру, объехав округу Мирпуа, они, наконец, вышли на след Ферри. Тот пил в аббатстве святого Бенедикта под Пампье в обществе двух монахов. Щедро отсыпав настоятелю, Теофил и Федерик получили место за столом, кувшин вина и сносный ужин.

Озвар с аппетитом вкушал поданное, а Локлей крутил кубок с вином в руке и пристально рассматривал мужчину, от которого зависела жизнь ангела. Молод, но далеко не юн, лицо обветренное, заросшее щетиной, мрачное, взгляд тяжел и полон ненависти и презрения. Мужчина был пьян, но продолжал накачивать себя. Возможно, это и остановило Теофила от поспешности. Меньше всего ему хотелось доверяться пьяному, еще меньше доверять ему же жизнь дорогой ему женщины. Одна мысль, что это пьяница притронется к ней, вводила его в ярость. Но есть ли выбор?

— Ты уверен, что это он? — тихо спросил Озвара, качнувшись к уху друга.

— Угу, — заверил тот, зыркнув на любимца графа Тулузского. Тот глянул в ответ, как придавил, сжал кулак:

— Что уставился?

— Полегче, — посоветовал Федерик, мгновенно напрягшись. — Не хочу учить вас манерам, поэтому прошу не вынуждать!

— Тише, монсеньоры, вы в святой обители, — напомнил им монах.

— Конечно, — с кривой усмешкой качнулся Иоана, покосившись на толстяка. — Никаких разборок! Слава Божья и все такое.

Вышло уничижительно и слишком откровенно презрительно. Монахи заерзали, не зная стоит ли взывать к благочестию пьяного, и дружно промолчали. Теофил насторожился: «разборки» — что за слово? Византийское? Возможно, это знак и Федерик действительно не ошибся, тогда не стоит ждать.

— Вы Иона Ферри? — спросил, уставившись в, на удивленье, ясные глаза мужчины.

— Ну, — прищурился тот, смерил графа взглядом и потянулся за кувшином.

— Не стоит, — отодвинул тот заветное пойло. — У меня к вам предложенье.

— А не пойти б вам с ним?…

— Нет, ну, каков! Ты это стерпишь?! — возмутился Федерик. — Позволь я научу зазнайку манерам!

— Нет, — придержал друга за плечо. — Поди во двор и подожди нас. Прошу!

— Твое дело… Однако!…

— Федерик! Прошу! — повторил с нажимом и взглядом почти приказывая: выполни мою просьбу, что тебе стоит?

Иона внимательно наблюдал за господами, забавляясь их снобизму. Петухи — фанфароны. Хотя это, слева, вроде ничего.

Озвар встал, недобро глянув на пьянчугу и, вышел. Теофил подвинулся к Ионе:

— Я слышал вы лекарь-чародей.

— Сплетни, — заверил тот.

— Мне нужна ваша помощь.

— "Мне" — кому?

— Граф Теофил Локлей, — кивнул, так чтобы ни свою, ни его гордость не задеть.

— Теофил Локлей, — протянул Иона, изучая мутную жидкость в кубке. — Наслышан. Как же. Знатный сеньор, отпрыск известного рода из Арагона. Что вы здесь делаете? Ваш замок стоит у Пиренеев, поближе к графству отца и привечает всех кому не лень. Но мне без надобности ваша милость.

— Я знаю, вам благоволит сам Раймунд Тулузский.

Мужчина с усмешкой глянул на него и стало ясно — ему ровно на все благоволения разом, вообще, на все: на мир, людей, себя и Бога.