поэтому я позволяю ему вести себя. Я привыкла думать об этих улицах как о своих, но на самом деле они принадлежат Киту. Я просто следую за его тенью.
— Знаешь, — говорит он. — Я всегда думал, что ты прекрасна, но эта погода подходит тебе. Развевающиеся волосы и зимние пальто.
— Такой комплимент можно услышать лишь от писателя, — отвечаю ему. Не могу даже взглянуть на него. Хочу сброситься с крыши какого-нибудь здания или оказаться перед движущейся машиной. Внезапно занервничав, я поправляю ремешок сумочки на плече, убираю волосы за уши, касаюсь лица.
— Элена…?
— Да…? Что?
Он понимающе улыбается. Из-за него я чувствую себя как будто прозрачной. Находясь под его пристальным взглядом, чувствую себя уязвимой.
— Заткнись, — говорю ему. — Ты меня не знаешь.
— Может быть. Но не думаю, что хоть кто-то знает.
— Что это значит? — я готова защищаться. Так готова. Готова как Фредди. Готова как…
— Тебя нелегко узнать. Это не плохо, так что перестань смотреть на меня вот так.
— Это просто мое лицо, — отвечаю я. — Я всегда так смотрю. — Я и раньше мельком видела себя в зеркале, когда была в эмоциональном смятении. на лбу появляются озабоченные морщинки, а глаза кажутся испуганными
Кит громко смеется. Мне нравится заставлять его смеяться. Правда.
— Очевидно же, что из-за комплиментов я чувствую себя очень некомфортно. Меня не сложно узнать. Я очень проста. Я даже не знаю, кто я.
— Элена! — восклицает Кит. — Я бы встревожился, если бы ты сказала, что знаешь себя. Знаешь ли ты, что Альберт Эйнштейн никогда не носил носки?
— Что?
— У него был сложный ум. Он никогда не прекращал думать, но носки осложняли его жизнь. Поэтому он их просто не носил.
Я думаю о бездомном чуваке из Сиэтла, который любил носки, которые я не носила. Не уверена, почему сейчас думаю об этом. Или почему Кит говорит о носках. О Боже мой, Элена, сосредоточься. Я качаю головой, в надежде вернуть мой мозг в рабочее состояние.
— Куда мы идем?
— Ужинать, — отвечает Кит.
— Да, это я знаю. Но куда?
— Доверься мне.
«Ланцо» принадлежащее семье Ланцо. Эти люди умеют готовить. Я ни капли не доверяю Киту. Ворчу всю дорогу, а потом с подозрением изучаю меню. Это называется быть голодной. Кит все время мне улыбается, даже когда я съедаю весь хлеб. Он смотрит на меня, когда я откусываю свой первый кусочек. Его собственная еда остается нетронутой, пока он не узнает, что мне нравится моя.
— О, хорошо, Святая Матерь…
— Шшш, — шикает он. — Они католики.
— Зевса, — заканчиваю я.
Кит так и не притронулся к своей еде. Он просто потягивает вино, наблюдая за мной.
— Ты есть не собираешься? — спрашиваю я.
— Я уже поел.
— Тогда почему мы ужинаем?
— Чтобы ты могла поесть, — отвечает он.
Я пододвигаю его тарелку ближе к себе.
— Кит, я знаю, тебе есть что сказать. Поэтому давай, говори. Я сейчас слишком нервничаю, поэтому ем, а мне бы очень хотелось остановиться.
Я чувствую, как брызги соуса от спагетти пачкают щеки, но не вытираю их, пока Кит не скажет мне, зачем мы здесь. Или зачем он здесь. Или…
Он протягивает мне салфетку. Сначала думаю для того, чтобы я вытерла лицо, но внезапно начинаю задыхаться. Не могу разобрать что он говорит, потому что у меня слезятся глаза. Подходит наш официант, чтобы узнать, все ли со мной в порядке. Кит спокойно кивает, не сводя с меня взгляда. Он не улыбается. Мне нужно перестать кашлять. Но я еще немного кашляю, чтобы выиграть время.
Мне приснился сон. Не женись на Дэлле.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я. Хотя, знаю, откуда. Ты такая идиотка, Элена.
— Ты знаешь, откуда, — отвечает он.
— Я была пьяна.
— Была. Но я тебя знаю. Когда ты пьяна, ты супер честная.
Кит подзывает официанта.
— Еще бокал вина для дамы, — просит он.
Я смеюсь.
— Ты такой глупый.
— На свадьбе… — начинает он.
— Нет, нет, нет, нет, нет, — прерываю я его. Я хочу встать и уйти, но официант с моим вином уже здесь, и он перекрывает мне пути к отступлению.
— Элена, заткнись и послушай.
— Ладно. — Беру свое вино и налегаю на него.
— Я не должен был позволять тебе так убегать. Я был в шоке.
— О Боже, тут так жарко, — говорю я, игнорируя его. Осматриваюсь по сторонам, обмахивая себя.
— Я влюблен в тебя, Элена. Я должен был сказать тебе тогда, но говорю сейчас. Мне жаль.
Ему жаль?
— Тебе жаль, что ты влюблен в меня?
— Мне жаль, что не говорил тебе. Сосредоточься.
— Ты расстался с Дэллой?
— Дэлла и я расстались, да.
— Потому…
— Потому что я влюблен в тебя.
У меня звенит в ушах.
— Мне кажется, с вином что-то не так. У меня аллергия.
— У тебя аллергия на эмоции, — говорит Кит.
— Я должна идти, — говорю я, встав. — Погоди. Она знает? Ты рассказал ей то, что сказал сейчас мне?
Впервые он отводит взгляд.
— Нет.
— Так ты тайно влюблен в меня? И приехал сюда, чтобы рассказать мне. И, если я не отвечу на твои чувства, тогда ты сможешь вернуться к Дэлле? Хорошо то, что хорошо кончается.
— Нет. Все не так. Я не хотел причинять ей боль.
— Ты и Грир все еще любишь?
— О Боже, нет, я не влюблен в Грир. — Кит вскакивает и тянет меня обратно на стул. Не думаю, что когда-либо в жизни мне было так страшно. Или чтобы я так злилась.
— Элена…
— Прекрати произносить мое имя.
— Почему?
— От этого у меня бабочки в животе, а я не доверяю тебе или твоим бабочкам.
Кит сжимает губы, как будто находит все это очень забавным.
— Ты не должна была признавать, что я вызываю у тебя бабочек.
Он достает свой телефон и начинает писать. Собираюсь спросить, кому он пишет в такой момент, но вижу, как его имя выскакивает на экране моего телефона.
Попробуем так, говорит он.
Ладно.
К: Помнишь тот день, когда ты учила меня, как приготовить яйца?
Да…
Я перевожу взгляд на него. Голова склонена над экраном, он улыбается.
