— Но мы ведь почти уже рядом, — возразила она.
— А я готов сделать это здесь и сейчас.
Джейми хмуро посмотрела себе под ноги, на холодный бетонный пол.
— Звучит не очень заманчиво, — сказала она.
Ее рука уже справилась с застежкой джинсов и теперь тянула молнию вниз. Движения ее пальцев были нежные и легкие, словно крылышки бабочек, и это чертовски возбуждало Диллона, куда больше, чем умелые ласки опытных рук.
— Да сядь ты, наконец, в чертову машину, — сквозь зубы сказал он.
— Еще минутку, — бросила она.
Джейми стянула его джинсы вниз, чуть ниже колен, и встала перед ним на колени, прямо на жесткий холодный пол. Потом прикоснулась губами к напряженному члену, пробуя его на вкус.
Диллон застонал от удовольствия, но Джейми отшатнулась от него, глядя вверх огромными испуганными глазами.
— Тебе больно?
— О Господи, нет.
Джейми снова прикоснулась к нему ртом. Диллон впился руками ей в волосы, чувствуя, что недолго сможет выстоять перед напором чувственных ласк. Он никогда не испытывал столь острого эротического наслаждения. А Джейми совершенно не осозновала, что с ним творится, она просто экспериментировала, то целуя, то касаясь языком, то нежно посасывая. Ему не нужно было говорить ей, что и как делать. Диллон молча прислонился к старому каддилаку, потому что ноги его не держали, и позволил Джейми ласковым неопытным ртом довести себя до яростного всплеска. Но он продолжал себя жестко контролировать, потому что знал — она к этому еще не готова. Правда, она тихо стонала и была возбуждена не меньше, чем он, но всему свое время.
Он мягко отстранил ее, хотя она по-прежнему удерживала его за бедра, потом легко поднял ее на руки и перенес на заднее сидение автомобиля. Джейми лежала и тяжело дыша, смотрела на него огромными глазами. Диллон стянул с себя джинсы и забрался в кадиллак.
На этот раз на ней было простое хлопковое белье, которое она любила носить. Странным образом оно возбудило Диллона больше, чем изысканные шелковые штучки, которые он снял с нее в прошлый раз.
Он стянул с нее трусики, и Джейми наклонилась, чтобы ему помочь. Заднее сидение было огромным, похожим на кровать, и даже будучи высокого роста, Диллон знал, что у них все отлично получится. Он подтолкнул ее вперед, но Джейми покачала головой, затем забралась на него сверху, а Диллону пришлось улечься на старые кожаные подушки каддилака. Запустив руку ей под юбку, он ощутил на пальцах влагу. Джейми была готова принять его, она дрожала от возбуждения.
— Скажи, что нужно делать, — прошептала она.
Презервативы остались в кармане джинсов, которые валялись на бетонном полу гаража. Но никакие силы мира не заставили бы Диллона остановиться сейчас хотя бы на миг. Он видел, что Джейми с трудом сдерживает нетерпение.
— Просто двигайся медленно, не спеши. Чтобы не поранить ни себя, ни меня. Отдайся желанию, прислушайся к своему телу, — каждое слово, казалось, давалось ему с большим трудом. — Потом можешь ускорить темп.
Джейми последовала его совету. Очень медленно, дюйм за дюймом, она вобрала в себя его плоть. Внутри Джейми оказалась горячей и влажной, и ничто не могло ее уже остановить, однако размеренная медлительность ее действий обладала неожиданной, магической властью.
Внезапно, когда он всего лишь наполовину вошел в нее, Джейми вскрикнула, и Диллон почувствовал, как вокруг него сжались невидимые мышцы. Она перепугалась не на шутку и попыталась от него отстраниться, но было уже поздно.
Ее платье чертовски ему мешало, поэтому Диллон рывком распахнул его, обнажив ее груди. Он взял их в руки, нежно потирая соски, и почувствовал, как вторая волна экстаза сжимает ее пылающее лоно.
Она снова закричала, но то был звук чувственного желания, крайней потребности, и Диллон, наконец, вошел в нее без остатка. Джейми наклонилась и бессильно прижалась лбом к его плечу.
Ее груди чутко реагировали на ласки, даже на малейшее прикосновение его осторожных пальцев. Соски затвердели, словно маленькие камешки, и Диллону страстно захотелось взять их в рот и приласкать языком, однако в этот момент Джейми повернула голову и прошептала ему на ухо:
— Я хочу попробовать тебя на вкус.
Его охватило такое внезапное возбуждение, что он чуть не задохнулся. Казалось, плоть его напряглась и стала еще больше. Джейми от удивления широко распахнула глаза.
— Но еще не сейчас, — добавила она и начала двигаться.
Он не стал с ней спорить. Он позволил ей делать то, что ей хочется. Пусть Джейми прислушается к своему телу, узнает его сокровенные желания и потребности. Неважно, что ему придется собрать в кулак всю свою волю и сдерживаться из последних сил.
Наконец, когда она ускорила движения, Диллон положил ей руки на бедра и притянул к себе. Он с трудом ловил воздух, глядя, как по ее щекам бегут слезы, как она изо всех сил старается отдаться ему полностью, без остатка. И тут волна экстаза одновременно накрыла их с головой. Джейми застонала, и ее лоно судорожно сжалось вокруг Диллона, и его самообладанию пришел конец. Он двигался в ней мощно, толчок за толчком, и Джейми отвечала на каждое его движение, пока оба они не пресытились.
Она плакала, свернувшись возле него калачиком, но Диллон не сомневался, что это слезы радости. Он был слаб, словно малое дитя, но все же у него достало сил притянуть девушку к себе и прижаться к ее губам жадным поцелуем, почувствовав при этом, как ее тело снова содрогнулось от страсти.
Их вещи так и остались лежать на бетонном полу. Подняв Джейми на руки, Диллон открыл ногой дверь гаража. Он отнес ее к себе в спальню, положил на кровать и лег рядом, тесно прижавшись к ее телу. И впервые в жизни заснул рядом с женщиной.
Когда Джейми проснулась, в окна заглядывало солнце. Она была одна в кровати. Видимо, Диллон уже проснулся. Ночью они просыпались несколько раз, чтобы снова заняться любовью. В конце концов, когда сил ни на что другое уже не осталось, они просто лежали обнявшись и целовались. Диллон знал все о поцелуях. Он вообще все знал.
Ей было холодно, тело было липким от пота и болело в неожиданным местах. Джейми нуждалась в горячем душе, чистой одежде и еде. Но больше всего она нуждалась в Диллоне.
Из гаража не доносилось громкой музыки. И было уже позднее утро — Джейми не могла припомнить, когда еще она спала так долго. С другой стороны, последние сутки были весьма насыщенными. Она встала с кровати, обернувшись в простыню. Она не знала, почему в ней вдруг проснулась скромность. Особенно после прошлой ночи. А может, именно из-за прошлой ночи. Или из-за того, чем они занимались ранним утром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
