– Или обойти, или изменить.
– Для этого нужно знание.
– Знание – это одно, и оно часто обретается с трудом, но заговоры и измена – совсем другое. Есть черта, которую нельзя пересекать. Ваш отец и мой знают это, но я не уверен, что знают ваш брат и его друзья.
– Мой брат не предатель! – вспыхнула Махелт.
– По отношению к своей семье – да, но если он пересечет эту черту и будет раскрыт, последствий не избежать никому. Он погубит не только себя.
Махелт принялась перекладывать гребни и горшочки с мазями, стоявшими на сундуке. Гуго прав, но она не собиралась этого признавать, потому что не любила уступать в споре и хотела защитить Уилла.
– А что де Браоз? – сменила она тему. – Как по-вашему, король убил племянника? И де Браоз подвергся гонениям, потому что слишком много знает?
– Считаю весьма вероятным, что Иоанн убил Артура, – глубоко вздохнул Гуго, – но доказательств нет. Полагаю, де Браоз стал слишком заносчивым и могущественным, и Иоанн собирается его осадить… как пытался осадить вашего отца. Он боится людей, которые могут стать сильнее его.
– Вы не рассказали мне о де Браозе.
– Не рассказал. Что в том было пользы?
– Дело не в пользе. Вы должны были мне рассказать, а не держать меня в неведении. – Махелт обхватила себя руками. – Или вы считаете меня всего лишь сосудом для ваших наследников?
– Разумеется, нет! – сверкнул глазами Гуго. – Я постоянно думаю о вас. Вы всегда со мной! Я не хотел тревожить вас без надобности. Ради вас я рискнул пригласить ваших братьев сюда, потому что они не смогли бы приехать во Фрамлингем. Я знаю вас, Махелт. Я читаю в вашем сердце. И хочу, чтобы вы родили мне сыновей и дочерей. Хочу подарить их вам, но если вы считаете, что я нуждаюсь в вас лишь по этой причине, то впредь мы можем занимать разные спальни.
Махелт скривила губы:
– Подобно вашим родителям?
Это напоминало тренировочный бой на ристалище, когда соперники испытывают отвагу друг друга… часто проливая кровь.
– Мы не они. – Смягчившись, Гуго наклонился вперед и примирительным жестом взял лицо жены в свои ладони.
Махелт закрыла глаза, ощутив его прикосновение.
– Я хочу доверять вам… Но могу ли? Это обоюдоострый меч, любимый.
– Вы можете доверять мне до последней капли крови, – страстно ответил Гуго, – но должны поклясться мне в том же…
Пристальный взгляд Махелт задержал его в этом мгновении. Ее дыхание участилось, а лоно налилось тяжестью, когда она увидела решимость в глазах мужа.
– Клянусь своей душой! – хрипло произнес он, привлек ее к себе и жарко поцеловал.
Махелт целовала Гуго в ответ с неменьшей страстью, и по взаимному согласию они потянули друг друга в постель, чтобы скрепить договор.
Глава 19
Фрамлингем, июнь 1209 года
Махелт положила руку себе на утробу, ощутив, как толкнулся малыш. Ее талия еще оставалась тонкой, но живот горделиво торчал, знаменуя начало шестого месяца. Объявление о беременности Махелт во время праздничной трапезы на Сретение[11], после того как у нее второй раз не пришли крови, было встречено новой семьей с радостью и ликованием. Свекор был с невесткой очень ласков и снисходителен и искренне заботился о ее благополучии, поскольку та выполняла свое предназначение, вынашивая новое поколение. Махелт также объявила перемирие. Беременность смягчила ее нрав. Девушка вдруг обнаружила, что ей хочется сидеть и шить вместе с Идой, а не пребывать в постоянном движении. Махелт теперь не могла пройти мимо колыбели, не заглянув туда, в ней внезапно пробудился интерес к младенцам и маленьким детям, какого она в себе не подозревала. Когда дочь Иды Мари навестила родителей вместе с Ранульфом и их потомством, Махелт наблюдала за малышами новыми глазами. Ее охватывала приятная дрожь при мысли о том, что она скоро родит собственное дитя… дитя Гуго… станет матерью, а Гуго сделает отцом и подарит внуков своим родителям.
Они с Гуго наконец обзавелись личной комнатой в старом доме и собственной кроватью. Теперь со всеобщего одобрения они имели полное право оставаться наедине. Для Махелт это было даром божьим. Граф настоял на официальной церемонии консумации, когда они вернулись из Йоркшира, и розовое покрывало было торжественно постелено на их новую постель и благословлено отцом Майклом, продолжавшим служить в доме, несмотря на то что интердикт окончательно зажал страну в тиски. В часовне Фрамлингема обитатели замка продолжали посещать службы и исповеди, женились с одобрения церкви и погребались со всем уважением.
Время от времени доходили новости от братьев Махелт из Ирландии, но все пока нетревожные. Уилл прислушался к предупреждению Гуго, а беременность Махелт означала, что ее меньше стали волновать события за стенами дома.
– Все хорошо? – с ноткой беспокойства спросила Ида, касаясь рукава Махелт.
Та отвлеклась от своих размышлений и улыбнулась Иде:
– Да, матушка. Ребенок сегодня утром разыгрался, только и всего. Вот неугомонный!
С тех пор как Махелт месяц назад впервые ощутила толчки малыша, движение в ее утробе было постоянным. Ребенок, похоже, никогда не спал: он или она уже обладал всеми качествами, чтобы стать непобедимым борцом.
– Ложись! – с радостью и сочувствием засмеялась Ида. – Я разотру тебе ноги.
– Вы так добры ко мне. – Махелт подошла к кровати и скинула тапочки.
Так приятно, когда тебе потакают. Ида, большая мастерица по этой части, начала уверенно растирать ей ноги. Махелт прикрыла глаза и расслабилась. Будь она кошкой, то замурлыкала бы. Даже ребенок стал пинаться и кувыркаться потише, как будто его успокоили кроткий голос и мягкие руки Иды.
Графиня тихо напевала себе под нос, но через несколько куплетов колыбельной прервалась на разговор:
– Я так рада, что ты прижилась у нас, дочка.
– Вы имеете в виду теперь, когда я исполняю женский долг?
– Едва ты приехала, как я полюбила тебя, словно родную, но я тебя не знала. – Ида выглядела виноватой. – Я старалась, чтобы ты почувствовала себя как дома, но после… после того, что случилось, я боялась за тебя.
– Я знаю, и мне очень жаль, – покаянно ответила Махелт, потому что ей действительно было жаль расстраивать Иду. И все же она знала, что может бросить вызов, если придется. – С тех пор я повзрослела.
– О да, очень повзрослела. – Ида напела еще один куплет и продолжила растирать Махелт ноги. – Всем лучше, оттого что ты стала настоящей женой и приняла все полагающиеся обязанности. Благодаря тебе мой сын счастлив, за что я благословляю тебя, и граф вполне доволен.
Махелт едва не скривилась при упоминании свекра.
