— Да сжалится над нами бог! — прошептала Элиза. — Только бы он дал нам возможность вырваться из этой страны… Это единственное, о чем мы просим.
— Бог? Но ведь он на их стороне! — с горечью проговорил Джордж.
— Дети мои, — позвала из другой комнаты Рахиль, — ужин уже ждет вас!
В это время в дверь постучали. Вошла Руфь.
— Я спешила принести мальчику три пары теплых, чистых, мягких шерстяных чулок, — сказала она. — В Канаде ведь очень холодно. Будь мужественна, дорогая, — проговорила Руфь, опускаясь на стул подле Элизы. Она ласково пожала руку молодой женщины и тут же сунула Гарри пирожок.
— Я принесла для него несколько штук, — сказала она, роясь в карманах. — Ребята ведь постоянно хотят есть…
— Какая вы добрая! — сказала Элиза.
— Садись за стол, Руфь, и поужинай с нами, — приветливо предложила молодой женщине Рахиль.
— Не могу, Рахиль! Я оставила Джона с малышом, а лепешки в печке… Если я задержусь на лишнюю минуту, Джон даст пирогам сгореть и скормит малышу весь сахар, какой только найдется в сахарнице. Такой уж у него характер! — воскликнула, смеясь, Руфь. — Прощай, Элиза! Прощай, Джордж!
Несколько минут спустя у крыльца остановилась крытая повозка. Ночь была ясная, звездная. Финеас поспешно соскочил с козел, чтобы усадить путешественников.
Джордж вышел на крыльцо с ребенком на руках. Свободной рукой он поддерживал жену. За ним следовали Рахиль и Симеон.
— Сойдите-ка на минутку, — сказал Финеас, обращаясь к людям, уже сидевшим в повозке. — Я устрою поудобнее сиденье для женщин и ребенка.
— Вот две буйволовые шкуры, — сказала Рахиль. — Уложи их на сиденье.
— Джим! Держи пистолеты наготове, — сказал Джордж. — Ты знаешь, что́ нам делать, если нас настигнут!
— Еще бы не знать! — произнес Джим, выпрямляя могучие плечи. — Не бойся! Я не позволю им снова отнять у меня мать.
Пока они разговаривали, Элиза успела проститься с Рахилью. Симеон усадил ее в повозку, где она устроилась вместе с ребенком на заднем сиденье. Старуха поместилась рядом с ней. Джордж и Джим примостились на скамеечке впереди них, а Финеас занял место на козлах.
— Доброго пути! — напутствовал их Симеон.
— Благодарим вас от всего сердца! — послышалось в ответ.
Повозка тронулась, стуча и громыхая. Разговаривать было невозможно.
Они ехали по дороге, извивавшейся сквозь густую чащу леса, подымались в гору, спускались вниз, ехали по унылой, безлюдной равнине. Проходили часы, и повозка все дальше и дальше удалялась от дома квакеров.
Ребенок скоро уснул, уронив головку на материнскую грудь. Старая негритянка забыла о своих страхах, а когда забрезжил рассвет, задремала даже Элиза. Финеас был веселее всех. Чтобы скоротать время, он насвистывал песенки, несколько легкомысленные для квакера.
Было около трех часов ночи, когда Джордж вдруг услыхал быстрый конский топот позади. Он подтолкнул локтем Финеаса, который осадил лошадей, чтобы лучше было слышно.
— Это Майкл, — сказал он. — Я узнаю топот его коня.
Поднявшись на ноги, он с некоторым беспокойством стал вглядываться в дорогу. Вскоре они различили вдали на холме силуэт всадника, мчавшегося к ним во весь опор.
— Это он! — сказал Финеас.
Джордж и Джим, еще не зная хорошенько, что́ они должны предпринять, соскочили на землю. Молча повернулись они в ту сторону, откуда мчался вестник, ожидаемый с такой тревогой.
Он быстро приближался. Вот он на мгновение скрылся за холмом, но топот копыт был явственно слышен. Вот конь вынес его на пригорок, достаточно близкий, чтобы слышен был голос.
— Да, это Майкл, — сказал Финеас. — Хелло! Майкл! Сюда, сюда!
— Это ты, Финеас?
— Да. Какие вести? Они уже близко?
— Они почти нагоняют нас! Человек восемь или десять! Пьяные, ругаются, разъяренные, как звери.
Не успел он договорить, как порыв ветра донес звуки голосов и топот копыт.
— Скорей, скорей все в повозку! — приказал Финеас. — Если вы собираетесь драться, подождите, пока я укажу вам подходящее место.
Они вскочили в повозку. Финеас погнал лошадей галопом. Майкл ехал рядом. Женщины все слышали. Они уже видели вдали группу людей, темные силуэты которых выступали на розовеющем фоне утреннего неба. Преследователи взлетели на ближайший холм и заметили повозку. Раздался вопль грубого торжества. Элиза, близкая к обмороку, прижимала к себе ребенка. Старуха молилась и охала. Джордж и Джим судорожно сжимали в руках пистолеты.
Расстояние между повозкой и преследователями все сокращалось. Но повозка, сделав резкий поворот, остановилась у подножия высокой, совершенно отвесной скалы, поднимавшейся из груды нагроможденных друг на друга скал, окруженных со всех сторон гладкой равниной. Эта каменная громада мрачно и одиноко возносилась к загоравшемуся солнцу и, казалось, сулила верное и неприступное убежище. Финеасу это место было отлично знакомо. Он часто бывал здесь на охоте. Сюда-то он и спешил, погоняя лошадей.
— Вот мы и доехали, — сказал он, соскакивая с козел. — Ну, скорей, скорей, вылезайте все и взбирайтесь за мной на скалу. Майкл! Припряги своего коня к повозке и поезжай к Амариа. Пусть он скачет сюда да прихватит с собой кое-кого из своих. Придется потолковать с этими негодяями.
Не прошло и минуты, как все уже выскочили из повозки.
— За мной! — крикнул Финеас, подхватывая на руки мальчика. — За мной! Поддержите женщин и, если вы когда-нибудь умели бегать, бегите!
Предупреждение было лишним. В одно мгновение они перескочили через тянувшуюся вдоль дороги живую изгородь и со всех ног бросились к скалам. Майкл в это время, соскочив с коня, привязал его к повозке и, погоняя лошадей, помчался вперед по дороге.
— За мной! — скомандовал Финеас, когда в предрассветных сумерках ясно обозначилась тропинка, круто поднимавшаяся вверх по скале. — Здесь одно из моих старых охотничьих убежищ. Карабкайтесь вверх!
Финеас, держа на руках ребенка, с ловкостью дикой козы взбирался по скале. За ним следовал Джим, неся на руках дрожащую старуху мать. Джордж и Элиза замыкали шествие.
Всадники между тем, доскакав до подножия скалы, громко крича и ругаясь, попытались следовать за Финеасом и его спутниками.
Но беглецы уже достигли вершины скалы, где тропинка сворачивала в узкое ущелье. Здесь можно было продвигаться только по одному. Пройдя несколько шагов, они внезапно очутились перед расщелиной фута в три шириной. По ту сторону высилась огромная, высотой в тридцать футов, каменная глыба с неприступными отвесными склонами, напоминавшими стены горного замка. Финеас легко перепрыгнул через расщелину и, оказавшись на противоположной стороне, опустил ребенка на ровную, покрытую мягким мхом площадку.
— Скорей! Скорей! Прыгайте, если вам дорога жизнь! — крикнул он.
И все перепрыгнули вслед за ним.
Обломки камней образовывали какое-то подобие бруствера, скрывавшего их расположение от глаз преследователей, находившихся внизу.
— Хорошо! Все мы в сборе! — сказал Финеас, следя за движениями противника.
Преследователи уже карабкались вверх по скале.
— Пусть-ка поймают нас теперь! — сказал Финеас. — Чтобы добраться сюда, им придется идти по одному сквозь расщелину под дулами наших пистолетов… Ясно, ребята?
— Ясно, — ответил Джордж. — Но теперь, так как это наше личное дело, то и опасность мы примем на себя и драться будем одни.
— Совершенно правильно, Джордж! — согласился Финеас, жуя листок дикого тутового дерева. — Защищайся, дерись, как тебе будет угодно. Но мне, надеюсь, будет разрешено полюбоваться этим зрелищем? Эти негодяи там внизу совещаются и поглядывают вверх, будто куры, собирающиеся взлететь на насест… Не скажешь ли ты им предварительно несколько слов, Джордж? Пусть они знают, что их пристрелят, как только они попытаются добраться сюда.
Сейчас можно было уже ясно разглядеть лица преследователей. Тут были наши старые знакомые: Том Локер и Мэркс. Их сопровождали два констебля, приглашенные ими для задержания негров, и несколько проходимцев, набранных в таверне и готовых за выпивку принять участие в охоте за беглыми рабами.
— Вот ловко, Том! — сказал один из них. — Ваши кролики сидят в ловушке!
— Да, вот они там, наверху. А вот и тропинка… Надо лезть туда… Не соскочат же они вниз с такой высоты! Им нет выхода.
— А вдруг, Том, они станут стрелять в нас из-за скал? Это будет довольно неприятно.
— Как вам не стыдно! — воскликнул Том Локер с насмешкой. — Вечно трясетесь за свою шкуру. Бояться нечего. Негры ведь трусы.
— Не знаю, почему бы мне и не дрожать за мою шкуру, — пробормотал Мэркс. — Запасной у меня нет… А что до негров, так они иной раз дерутся как черти…
В эту минуту на скале показался Джордж.
— Эй вы! — обратился он к стоящим внизу, и голос его звучал спокойно и ровно. — Кто вы такие и что вам надобно?
