процессы, – он был адвокатом. Он явился ко мне и сообщил мне об этом. Я, желая отделаться от него, ответил: «Нельзя же все процессы выигрывать», – про себя, однако, подумал: «если я в течение восьми лет был в гимназии первым учеником, а он одним из средних, то разве не удивительно, что у него с детских лет сохранилось желание, чтобы я когда-нибудь основательно осрамился?» Другое сновидение более мрачного характера было мне сообщено одной моей пациенткой тоже в виде протеста против моей теории осуществления желаний. Пациентка моя, молодая девушка, рассказала мне следующее сновидение: «Вы, кажется, знаете, что у моей сестры теперь всего один сын Карл; старший Отто умер, когда я еще жила у нее в доме. Отто был моим любимцем, я сама его воспитала. Младшего я тоже очень любила, но во всяком случае далеко не так, как покойного. Сегодня же ночью мне вдруг приснилось, что Карл умер. Он лежит в маленьком гробу, сложив на груди руки; вокруг него горят свечи все равно, как тогда вокруг Отто, смерть которого меня так потрясла. Скажите же мне, что это значит? Вы ведь меня знаете, разве я уже такая дурная, что могла пожелать смерти единственному ребенку своей сестры? Или же мое сновидение означает, что мне бы хотелось, чтобы лучше умер Карл, чем Отто, которого я гораздо больше любила?» Я уверил ее, что это последнее толкование исключается. Подумав немного, я дал правильное толкование сновидения, которое она затем подтвердила. Мне это тоже было нетрудно, потому что я знал историю жизни моей пациентки.
Рано осиротев, девушка воспитывалась в доме своей старшей сестры и встретила там человека, который произвел неизгладимое впечатление на ее сердце. Одно время думали, что эти едва намечающиеся отношения закончатся браком, но этому счастливому исходу помешала сестра. Мотивы ее поступка так и остались не выяснены. После разрыва господин, в которого влюбилась моя пациентка, перестал бывать в доме ее сестры. Сама же моя пациентка после смерти маленького Отто, на которого она перенесла тем временем всю свою нежность, ушла от сестры. Ей не удалось, однако, освободиться от зависимости, а которую она попала вследствие своего влечения к другу своей сестры. Гордость запрещала ей встречаться с ним; но она была не в силах полюбить и другого. Когда любимый ею человек, принадлежавший к кругу ученых, читал где-нибудь лекцию, она постоянно присутствовала на ней и вообще старалась видеть его, оставаясь в то же время незамеченной. Я вспомнил, что на днях она мне рассказывала, что профессор бывает на концертах, она тоже собирается пойти туда, чтобы опять увидеть его. Это было как раз накануне сновидения, и концерт должен был состояться как раз в тот день, когда она пришла ко мне. Мне было поэтому легко истолковать ее сновидение, и я задал ей вопрос, не помнит ли она о каком-либо событии, тесно связанном со смертью маленького Отто. Она ответила тотчас же: «Конечно, в тот день к нам в дом пришел профессор, и я после долгого промежутка свиделась с ним у гроба мальчика». – Это как раз соответствовало моему предположению, и я истолковал ее сновидение следующим образом: «Если бы теперь умер второй мальчик, то повторилось бы то же самое. Вы провели бы весь день у сестры; к ней, наверное, пришел бы профессор, чтобы выразить свое соболезнование, и вы бы увидели его совершенно в той же обстановке, что и тогда. Сновидение означает не что иное, как ваше желание снова увидеться с ним, желание, с которым вы внутренне боретесь. Я знаю, что у вас в кармане билет на сегодняшний концерт. Ваше сновидение выражает ваше нетерпение, оно предвосхитило ваше свидание с этим человеком, которое должно произойти сегодня вечером».
Для сокрытия своего желания, она, очевидно, избрала ситуацию, в которой такие желания наиболее легко подавляются: ситуацию, в которой человек настолько преисполнен скорби, что забывает даже о любви. Тем не менее, возможно, что и в реальной ситуации, которую правильно воспроизвело сновидение, – у гроба первого любимого ею мальчика она не сумела подавить нежного чувства к профессору, которого так давно не видала.
Иное толкование я дал аналогичному сновидению другой пациентки, выделявшейся прежде своей находчивостью, остроумием и жизнерадостностью и обнаружившей теперь все эти качества во время лечения. Этой даме приснилось, что ее единственная 15-летняя дочь умерла и лежит перед ней в большой коробке. Она, по примеру других, воспользовалась этим сновидением для опровержения моей теории осуществления желаний, хотя и предчувствовала, что наличность коробки, наверное, укажет ей путь к другому толкованию сновидения. (Подобно тому, как в сновидении о неудавшемся ужине копченая лососина). При анализе ей пришло в голову, что она накануне вечером была в обществе; там между прочим зашла речь об английском слова «box», которое имеет столь различные значения: коробка, ящик, жестянка, пощечина и так далее На основания других элементов того же сновидения можно было констатировать, что она думала о созвучии английского слова «box» с немецким «Buchse» (жестянка) и что затем ей пришло в голову, что «Buchse» служит для вульгарного наименования женских половых органов. Относясь снисходительно к ее познаниям в топографической анатомии, можно было предположить поэтому, что ребенок в «коробке» означает плод в материнском чреве. Согласившись с этим, она не стала отрицать, что сновидение действительно соответствует одному из ее желаний. Как многие молодые женщины, она не особенно обрадовалась беременности и не раз признавалась себе в желании, чтобы ребенок родился мертвым. Однажды после ссоры с мужем она в припадке бешенства стала колотить кулаками по животу, чтобы убить ребенка. Мертвый ребенок был действительно осуществлением ее желания, но желания, устраненного не менее пятнадцати лет назад. Неудивительно поэтому, что осуществление такого желания не сразу бросилось в глаза. За это время многое изменилось.
Группа сновидений, к которой относятся два последних, имеющих своим содержанием смерть близких людей, заслуживает более подробного рассмотрения. Но я оставлю его до исследования типических сновидений: там на многих других примерах я сумею показать, что, несмотря на нежелательное содержание всех этих сновидений, они оказываются осуществлениями желаний.
Не пациенту, а одному моему знакомому, чрезвычайно интеллигентному юристу, я обязан сообщением нижеследующего сновидения, которое было мне рассказано опять-таки с намерением удержать меня от скороспелого обобщения моей теории осуществления желаний. «Мне снилось, – сообщил мне мой знакомый, – что я подхожу к моему дому под руку с одной дамой. Там меня ждет закрытая карета, ко мне подходит какой-то человек и говорит, что он полицейский агент и приглашает меня следовать
