Подошла лодка. Чуть замешкавшись в лагере, Сергей-Первый с Анной вышли на берег, когда Иван уже сидел в лодке, а Сергей с Инной залезали в нее. Вокруг них, как всегда, юлила Девятка, хватая то одного, то другого за локти, разрываясь в желании помочь обоим. Оказавшись в лодке, Инна повернулась к Наталье и протянула ей руку. Инна благодарно улыбалась, и в ее глазах Серега-Первый заметил неподдельную симпатию. «Значит, я не ошибся. Она таки и Инку охмурила. И теперь Инка не будет против нее голосовать. Значит… — Первый почувствовал тупую боль в груди, — значит, голоса сегодня разделятся. И три будут против меня». Теперь ему стало окончательно понятно то торжество, с которым Девятка смотрела на них с Аней. Три голоса против трех — и будет брошен жребий. И у него, и Девятки шансы будут равны. Девятка не сомневалась, что фортуна окажется на ее стороне.
Когда лодка рассекала воду в сторону острова, где проводился Совет, 1-Сергей заметил, что 4-Сергей и Инна прячут от него глаза. Наталья, наоборот, смотрела на него прямо, ее маленькие глазки сверкали. И он понял, что его предали…
Когда они возвращались с Совета, обычно гордо расправленные широкие плечи Сергея-Четвертого, казалось, сузились вдвое. Он сильно сутулился и низко опускал голову, пряча от всех лицо. Тезка подошел к нему сзади, положил руку на плечо. Тезка-4 обернулся, и в глазах его видны были страдание, стыд, мольба…
— Серег, ты знал, что Инка против Девятой проголосует? — Четвертый понял, что Первый дает ему шанс. Тезке ведь и самому очень не хотелось, чтобы человек, которому он доверяет, мог пойти против него. Сейчас Четвертому достаточно сказать одно слово «знал» — и дружба будет сохранена. «Знал» — значит, его голос против друга был условным, ничего не решающим. Значит, Серега-Четвертый просто делал то, что обещал, зная, что против Первого не будет большинства или окажется равное количество голосов.
Они остановились, глядя друг на друга. Глаза — в глаза. И Четвертый ответил:
— Не знал…
Не знал того, что Инна (на протяжении всей Игры ВСЕГДА голосуя так же, как он, Сергей-Четвертый) изменит своему правилу и равенства голосов не будет. «Не знал» — значит, думал, что голоса разделятся три на три, и пятьдесят из ста — что останется Девятка, а Сергей-Первый уйдет. Но это еще и означало, что Сергей не стал врать в глаза, предпочел сказать правду, пусть даже такую, которая показывает его…
…Иван, Аня, Инна и Сергей-Первый проголосовали против Натальи. Серега-Четвертый и Наталья — против Сергея…
— Инка, объясни, почему ты так сделала?
— Ну а что, мне надо было против тебя голосовать? — вопрос звучал риторически.
— Да я, честно говоря, был уверен, что Наташка тебя охмурила…
— Серег, брось ты… Она хорошая девушка, искренняя такая, непосредственная..
— ЧТО-О-О-О???!!! ОНА?!!
— Серег, брось, говорю…
— Ну, пожалуй… Спасибо тебе, Инн!
— Не за что… Неужели ты думал, что мы тебя выкинуть хотим? После того как ты меня спас, да и Серегу тоже — поверь, он это отлично понимает.
— Думал… Я так думал…
Бывший Игрок, игравший под номером «девять», ничком лежала на широкой кровати. Кровать, казалось, была четырехспальной, она занимала львиную долю пространства бунгало. Девятка слышала об этом, а теперь увидела — проигравших (вышедших, выкинутых, «съеденных», вышвырнутых) Боги укутывают в мягкие коконы комфорта. Реабилитация…
Она лежала ничком на кровати и тихонько плакала. Иногда плач переходил в что-то, похожее на скулеж, и тогда она становилась еще больше похожа на брошенную под дождем маленькую собачку. «Я ни в чем не виновата… А меня опять… опять выбросили, как сопливую салфетку… Я никому не нужна… Как мне дальше жить?» Наплевав на себя и других ради того, чтобы оставаться в Игре, ступив под казавшееся таким надежным покровительство лжи, она верила, что дойдет до финала. Слишком многим она для этого пожертвовала. И теперь сама Игра, это чудовище — выплюнула ее, не дожевав и обмазав ядовитой, вонючей слюной. Ее жертвы оказались ненужными, маленькая изолгавшаяся девочка стала ненужной.
…Они сидели на берегу, обнявшись, и смотрели на закат. Он подумал, как сейчас страдает на соседнем острове Наталья. «Представь, как она скулит сейчас…» — и улыбнулся. От его вопроса и улыбки лицо Ани окаменело, он почувствовал, что ее плечи под его рукой напряглись, она словно отодвинулась от него.
— Сереж… Ты стал жестоким. Жестоким и слабым…
12
Их осталось пятеро. Всего один должен уйти, и наступит день последнего испытания. Сегодня — предпоследнее. Они вслух прочитали почту и посмотрели друг на друга. Уже к вечеру их останется четверо… Невольно четверо посмотрели на одного — на Ивана. Он выдержал эти взгляды, как выдерживал всю жизнь в Игре. Он улыбнулся. Он ушел в хижину. Собрал все свои вещи (получилась небольшая котомка). Вышел, еще раз улыбнулся всем. И пошел прочь из лагеря. Он прощался с Островом.
…В далекой Москве АЛ слушал и смотрел (подслушивал и подсматривал) на сладкую парочку, на Сергея с Аней. Девушка сидела, закрыв лицо руками, и рыдала навзрыд. Ее прямые плечи крупно вздрагивали в такт всхлипываниям. Парень, поначалу просто сидевший рядом со сдвинутыми бровями (наверно, он хотел дать ей «выплакаться»), теперь обнял ее и притянул к себе. Она ткнулась ему в грудь и заплакала еще сильнее. Сквозь спазмы плача Аня что-то говорила своему Сергею, что именно, АЛ разобрать не мог. До смотровой доходили отдельные слова: «…Зачем, зачем?.. Я не хочу так… Почему?..»
АЛ вставил другую кассету — в поле видимости одной из камер находился Иван. АЛ нажал на несколько кнопок на пульте, увеличив план до возможного максимума. Теперь всю площадь экрана занимало лицо Игрока. Сидя на большом бревне, прибитом к берегу волнами, он, мечтательно улыбаясь, смотрел то на линию прибоя, то на пальмы над головой. И плакал.
Хотя с утра светило солнце, но им, уже научившимся чувствовать и понимать это место, стало ясно, что вскоре пойдет дождь. (Солнце было затянуто молочной дымкой, воздух прохладен.) Первые капли упали, когда они садились в лодку, когда выехали в море, хляби разверзлись. Непонятно откуда налетели волны — тяжелые, с глубокими провалами между ними. На каменном лице индейца-перевозчика появилось какое-то странное выражение, руль рвало из его рук. Потоки воды, летевшие сверху, быстро наполняли лодку, так что через пять минут все мужчины в лодке (помимо Игроков с ними ехали один Смотрящий и один Хранитель) вычерпывали воду. Девушки, накрытые одним резиновым плащом, сидели крепко обнявшись, сохраняя общее на двоих тепло. (Стало темно и холодно.)
Испытание должно было проходить в воде. Точнее, над водой. На поверхности моря чуть виднелась узкая доска. Именно на ней Игроки должны были стоять, просто стоять, и ничего более. Стоять, пока от усталости не закружится голова и не помутнеет сознание. Пока не упадут четверо из пяти.
