Зато, глядя на невесту, Эдуард всякий раз чувствовал словно комок в горле — так прекрасно она выглядела в роскошном подвенечном платье и драгоценностях и сияла от счастья. Эдуард искренне радовался за нее. Ведь, выйдя замуж, Шарлотта освобождалась от тирании, распутства и разврата, царящих в Карлтон-Хаус. Леопольд сделает ее жизнь счастливой. Бедная девочка была лишена радости видеть родную мать на собственной свадьбе — Каролина скиталась где-то на континенте, выставляя себя посмешищем.
Эдуард вдруг заметил, что Шарлотта пытается привлечь его внимание. Когда он подошел, девушка взяла его под руку и отвела в сторону.
— Дядя Эдуард, мне ужасно хочется поблагодарить вас за все, что вы сделали. Если бы не вы, я бы не вышла замуж и жила в тоске…
— Не надо больше ничего говорить, Шарлотта. Я счастлив за вас обоих…
— Единственное, чего мы с Леопольдом хотим, дорогой дядя, — это как-то помочь вам… — Замолчав, она топнула ножкой и нерешительно продолжила: — Мы с Леопольдом подумали… если бы вы женились на его сестре Виктории, из вас получилась бы блестящая пара. Она вдова… и ей всего тридцать. Леопольд все бы уладил…
— Пожалуйста, принцесса!.. Я не хочу жениться.
— Я знаю, что мадам де Сен-Лоран мила и очаровательна, но если бы вы женились…
— Принцесса, я вынужден просить вас не говорить больше ничего! Мне неприятно слушать такие слова!
Она пожала плечами:
— Хорошо. Я просто хотела помочь. Вы ведь не обиделись, правда?
— Неужели кто-то может обижаться на вас, да еще в день вашей свадьбы?! Давайте не будем больше говорить об этом. Просто забудем, и все.
Но сам Эдуард не забыл об этом разговоре. Уже сидя в карете, он вдруг понял, как все выглядело. Шарлотта сказала: «Мы с Леопольдом…» Значит, они обсуждали это? Как неблагородно и низко с их стороны! Особенно со стороны Леопольда. Ведь он был гостем Жюли, она радушно принимала его у себя в доме, проявила к нему сочувствие, утешала и подбадривала в любовных делах, а он, оказывается, все это время строил планы, как разрушить их жизнь с Жюли и женить Эдуарда на своей вдовствующей сестре! Да провались он пропадом, этот низкий человек!.. Да и вообще все они, и мужчины и женщины, пусть катятся ко всем чертям! Больше никому и никогда он не позволит вмешиваться в свою жизнь!
После того как отыграли свадьбу в королевском доме, светская жизнь в Лондоне потекла вяло и уныло, особенно для Эдуарда и Жюли, коротающих время до предстоящего вскоре отъезда в Брюссель. Чтобы как-то поддержать общий настрой и внести в него дух веселости, миссис Фитцхерберт устроила у себя на Тилни-стрит бал и торжественный ужин, куда пригласила всех королевских сыновей. Но Жюли продолжала пребывать в унынии.
— Да перестаньте вы, моя дорогая Жюли! Ведь Брюссель — это совсем недалеко… и я буду вашей постоянной гостьей…
— И поверьте, Мария, самой желанной гостьей! Только дело вовсе не в переезде… Просто я чувствую, что больше никогда не вернусь в Англию…
— Ерунда. Как только дела у Эдуарда поправятся, вы сразу вернетесь. Эдуард сам сказал мне об этом. Ведь он снял домик ненадолго, правда?
— Да, ненадолго… Но зачем опять такие громадные траты?.. И потом меня беспокоит, что дом не будет готов до октября.
Сменив несколько партнеров по танцам, Жюли воспрянула духом. А вот Эдуард по-прежнему оставался мрачным и угрюмым.
— Ему будет даже полезно пожить в Брюсселе, мадам. Он давно нуждается в переменах, — заметил герцог Кларенский.
Жюли испытывала непреодолимое желание спросить, не подыскал ли он себе жену. Ведь его неуемная погоня за дамскими юбками и вечные отказы со стороны все новых избранниц стали постоянным поводом для пересудов. Жюли по-прежнему считала его уход от миссис Джордан крайне несправедливым поступком, но ей приходилось признать, что в какой-то мере это касается и ее — ведь она сама находилась в столь же неустойчивом положении. Жюли решила не касаться этой темы и спросила его о детях, на что тут же услышала в ответ целый поток анекдотов о самых прекрасных и одаренных детях, каких только посылал людям Господь. Как он все-таки любит их, подумала Жюли, если, конечно, только не…
— Значит, вы скоро покинете нас, мадам?..
— К сожалению, да. Правда, я сначала хочу погостить в Париже у своей сестры графини де Женак. Мы не виделись с нею со времен революции… А Эдуард хочет месяц попутешествовать… заглянуть к старым знакомым…
— Понимаю. Ох как понимаю!..
Неискренний пошлый смех Уильяма был неприятен Жюли, и она, сославшись на усталость, попросила проводить ее к миссис Фитцхерберт. Жюли решила, что перед отъездом должна обязательно нанести визит миссис Джордан.
Месяц спустя в Мэншен-Хаус давали грандиозный ужин на две тысячи персон по случаю награждения почетными орденами герцога Кентского, герцога Сассекского и принца Леопольда. В два раза большее число людей собралось тогда на улице вокруг дворца — всем хотелось поглазеть не столько на тучных стареющих герцогов, сколько на новомодные газовые фонари, освещающие аллею, парадный вход, да и весь дворец.
Упования Эдуарда на то, что его сестры когда-нибудь выйдут замуж, начали сбываться. Тридцативосьмилетняя Мэри вышла замуж за своего кузена Уильяма Фредерика, герцога Глочестерского. Эдуард был удивлен и возмущен.
— Как регент мог позволить такое?! — взволнованно вопрошал он у Жюли. — Выдать девушку замуж за слабоумного! Да его и зовут-то не иначе как Билл-дебил… Уж лучше бы ей остаться в старых девах.
А вскоре, заехав в последний раз поужинать в Касл-Хилл, миссис Фитцхерберт принесла и другую новость — умерла Дороти Джордан. В Париже, в полном одиночестве, если не считать единственной верной служанки.
— Но как же так?! — удивлялась Жюли. — А что же дети? Неужели никто из них не мог оказаться в такую минуту рядом?
— Они все слишком заняты собственными заботами…
— А герцог?
— Она была слишком горда, чтобы посвящать его в состояние своих дел. Бедный Уильям! Он горько плакал, когда сообщил мне эту новость.
«Не бедный Уильям, а бедная миссис Джордан!» — сердито подумала Жюли.
Они покинули Касл-Хилл в конце августа. Жюли предстояло погостить в Париже у сестры, Эдуард должен был заехать за ней, с тем чтобы вместе отправиться в Брюссель, как только будет готов дом.
Незадолго до отъезда из Англии на их попечении жил двенадцатилетний племянник Жюли. Он учился в школе в Илинге, а на выходные приезжал в Касл-Хилл. Мальчик доставлял Эдуарду и Жюли много радости, поэтому надвигающееся расставание обещало оказаться тяжелым.
