парень и похлопал по скамейке рядом с собой и друзьями, но она сделала вид, что не заметила, и отвела Мавну к самой дальней и пока пустой скамье.
Мавна обрадовалась, что не придётся быть у всех на виду. Ей бы переночевать да дальше идти – она бы хотела скорее покинуть чародейское поселение, но боялась, что без ведома Сенницы ничего не получится. Надо бы поговорить ещё раз со старой чародейкой, на холодную голову, когда прошёл первый испуг. Может, что-то посоветует.
На них то и дело поглядывали, и Мавна жалела, что не может стать ещё незаметнее. Хорошо хоть заговорить не пытались. Шкурку Мавна обернула тряпицей и спрятала на дне поясной сумки. Была уверена, что от неё по-прежнему сильно пахнет нежитью, что сбивает с толку чародеев, но оставить шкурку нигде не могла. Общество Вармы, наверное, немного отводило подозрения, но лишь разжигало любопытство.
Костёр разгорался, вместе с тем на поляне собиралось всё больше народу. Мавна поглядывала на них исподлобья, с недоверием. Вот громкие девушки принесли несколько корзин пирогов. Парни добавляли дров в костёр и кидали охапки трав. Двое мужчин прикатили бочку с чем-то хмельным. Мальчишка подобрался вплотную к костру, сунул туда палку, за что мигом получил нагоняй от невысокого коренастого мужчины.
– Они все чародеи? – с сомнением спросила Мавна. Подумав, добавила: – И ты тоже?
Варма теребила кончик чёрной пряди, всё высматривая кого-то.
– А? Не все, нет. Чародеи лишь те, кто пожелал разжечь искру. Матушка Сенница всех пригреет и накормит, кто в ней нуждается. А дальше каждый волен выбирать свою дорогу сам.
– Так ты не чародейка?
Мавна не могла представить Варму в отряде, с грозным козлиным черепом, привязанным к седлу. Не станет же эта девчонка убивать упырей и собирать добро с деревень? Хотя, быть может, не каждому чародею положено непременно вступать в отряды?..
– Я райхи, – ответила Варма с неохотой и тише, чем говорила до этого. На её щеке выступили розовые пятна, а глаза, напротив, заблестели с вызовом.
– А, – только и смогла выдавить Мавна.
О райхи она слышала в городе, на торгу: там их боялись и называли нечистым народом. Смотрели, как бы не появилось на улице такое семейство, а то ведь женщины заговорят до потери памяти, а детишки умыкнут товар. О райхи часто судачили на торговых площадях и почти не вспоминали в деревнях. Говорили, будто они тоже владеют своими особыми чарами: умеют гадать на крысиных костях и птичьих внутренностях, знают слова от всех болезней на свете, а от других ещё и цедят крепкие травяные отвары, густые и чёрные, как кровь; про кровь тоже говорили, только совсем уж понизив голос до свистящего шёпота – будто иные райхи так жаждут обрести больше чародейской силы, что нападают ночами на путников и выпивают их досуха, совсем как упыри.
Мавна поёжилась и едва сдержалась, чтобы не отодвинуться подальше от Вармы. Тоненькая черноволосая девчонка теперь воспринималась совсем по-другому, и в тёмных глазах её будто плескалось неукротимое жгучее колдовство.
– Не стоило говорить, наверное, – вздохнула Варма.
Мавне стало стыдно. Наверное, по её лицу несложно было догадаться, какое впечатление произвело одно-единственное слово, обронённое Вармой. Нащупав её ладонь, Мавна подняла глаза.
– Стоило. Спасибо, что сказала. Ну а… – Мавна пыталась вспомнить, о чём они говорили до того, как страшные обрывки слухов о райхи заполнили её голову, – как сюда попадают? Стоит просто прийти и попросить убежища? И что бывает с теми, кто не пожелает, как ты говоришь, разжигать искру?
Варма мягко высвободила ладонь из пальцев Мавны и снова обернулась по сторонам.
– Одни приходят. Других приводят. Говорят, когда Матушка Сенница была моложе, она выискивала брошенных сирот для своих отрядов. Тех, кто не мог за себя постоять. Давала им новые имена, на свой вкус, воспитывала их и обучала чарам. А потом они стали учить новых чародеев. Так и повелось. Кто не хочет вступать в отряд, тоже может стать чародеем и остаться тут либо найти себе жилище в другом месте. А кто и чародейством заниматься не хочет, тот волен остаться тут и помогать. Видела тех девочек? – Варма указала на стайку девушек у бочонков с напитками. Около них вились парни и мужчины постарше, и каждый старался рассмешить, чтобы девичий хохот ещё громче разносился над поляной. – Они готовят еду для отрядов. Не только они, конечно, им помогают. Есть те, кто стирает. Кто обучает ремёслам и боям. Тут есть свои кузнецы, конюхи, охотники – как в настоящем городе.
Мавна слушала и рассматривала всё, что могла приметить. Вдали между соснами виднелись другие постройки и избушки, прямо как в деревне. У ратницы лаяли собаки и кудахтали куры. Смеялись девушки, кричали мальчишки, и если закрыть глаза, можно было представить, что находишься на торгу. Не в Сонных Топях, нет – там было куда тише.
Мавна вспомнила, как к ним въехали чародеи. Всхрапывающие скакуны, алое пламя стягов, козлиные черепа и угрозы. Серп около шеи Илара. Глядя на мирное сборище у костра, не верилось, что отряд воспитало это самое место.
Медленно-медленно, так, что сразу и не заметишь, сверху опускались сумерки. Закатывалось алое солнце за рыжие стволы, а с другой стороны уже надвигался сизый туман, подползал, укрывая собой землю. По ногам тянуло холодом, и Мавна порадовалась, что ей дали новую тёплую одежду.
– В отрядах чаще всего заняты места, – продолжала говорить Варма. – Большинство парней-чародеев хотят туда вступить, чтобы гонять упырей и красоваться перед девушками.
Она осеклась, прокашлялась, будто вдруг перехватило горло. Мавна обеспокоенно на неё посмотрела, но Варма махнула рукой – ерунда, мол. К ним подскочил юноша с двумя кружками и протянул одну Варме.
– Попей.
Варма вздрогнула и посмотрела на него широко распахнутыми блестящими глазами, но даже не шевельнулась, чтобы взять кружку, будто окаменела.
– Спасибо. – Мавна сообразила взять обе кружки и поставила их на скамейку рядом с собой.
Парень виновато улыбнулся и ушёл обратно: разносить напитки другим собравшимся, а Варма наконец глотнула напитка.
– Всё хорошо? – спросила Мавна.
Варма кивнула:
– Да. Прости. Иногда становится… непривычно. Я не так давно тут.
– Понимаю. – Мавна пнула мыском сосновую шишку, свалившуюся к ногам. – А уйти не хотела?
Варма обернулась на Мавну, посмотрела на неё странным долгим взглядом и, хмыкнув, снова повернула лицо к костру. Мавна видела, как у неё дрогнул уголок рта и как красиво разгорающийся огонь подсвечивал её чёрные волосы. Кружку Варма зажала между ладонями и опустила на колени.
– Всем, кто здесь остаётся, больше некуда идти.
Мавна и
