Однако тут же выясняется, что в своих догадках я совершенно не прав.
— Тебя, я полагаю, не затруднит послушать и посмотреть на эту его группу и на него самого. Просто посмотреть и послушать. И оценить, стоит ли он чего-нибудь или это просто его юношеская блажь.
— Просто оценить и всё?
— Да.
— Почему именно я?
— СуДжу попросила, — вздыхает ЫнДжу. — Она ведь знает, что ты работаешь в нашем агентстве. Лично мне бы и в голову не пришло обратиться с такой просьбой к тебе, уж извини за прямоту. А сестра говорит, что ХанБёль твой фанат, у него все стены оклеены твоими портретами. Он даже, подражая тебе, изучает иностранные языки. Уверяет, что знает уже четыре… Если не врёт, конечно. Нет, английский-то он точно знает, он ведь родился в Австралии, когда мужа сестры пригласили туда на работу в какую-то фирму… Он там и школу кончил и даже начал на стоматолога учиться. А потом бросил.
— Четыре языка, — повторяю. — У парня, похоже, есть характер.
— Для успеха в поп-музыке характера мало. Нужен ещё и какой-никакой талант. А вот с этим сестра и попросила тебя разобраться. ХанБёль ведь лет до пятнадцати о кей-попе вообще не знал и, по-моему, петь даже и не пробовал. А когда они в Сеул вернулись, вдруг как с цепи сорвался. СуДжу места себе не находит. Вот и придумала попросить тебя о помощи. Тебе всего лишь нужно будет немного поработать, так сказать, независимым экспертом, к советам которого прислушиваются.
— Если там всё плохо, моё мнение может его очень сильно разочаровать. И не получится ли так, что лекарство окажется хуже болезни?
— Ты сначала просто послушай его, разумеется так, чтобы он об этом не знал. А потом уже можно будет подумать, говорить ему или нет. Вдруг он не совсем безнадёжен, — однако произнесла она это с таким выражением, что мне сразу стало ясно: она очень-очень желает, чтобы там всё было плохо. Не видит госпожа ЫнДжу своего племянника поп-айдолом, ни разу не видит. И по её задумке я должен (должна) это подтвердить. И что-то мне подсказывает, что без СанХёна здесь явно не обошлось, хотя она и утверждает обратное.
— А президент СанХён, — всё же решаюсь уточнить, — как к этому относится?
— Мы ему пока ничего не говорили, — поджимает она губы. — У мужа и без того забот хватает. К тому же и ХанБёль упёрся и ни в какую не хочет идти в наше агентство. Он, видите ли, желает всего добиться сам, без помощи родственников. Чтобы потом, видите ли, ни от кого из нас не зависеть. Упрямый мальчишка. Ничем его не прошибёшь.
— И ваша сестра решила переупрямить его с моей помощью, — констатирую я. — А если он на самом деле талантлив? Что тогда?
— Тогда и посмотрим, — пожимает она плечами. — Самое простое: не будем больше его отговаривать. Пусть набивает себе шишки самостоятельно. Но в таком случае мы хоть будем знать, ради чего. В противном же случае… Сестра очень надеется, что твоё мнение поможет ей повлиять на сына и вернуть его на путь истинный.
— И тогда он меня возненавидит, — заключаю я. — А у меня и без того много тех, кто меня, мягко говоря, не любит.
Ни на кого конкретно не намекаю, но мы обе понимаем, что к чему и о ком в том числе речь.
— Тебя это сильно расстроит? — спрашивает ЫнДжу сухо. Не понравился ей мой намёк.
Пожимаю плечами.
— Не обрадует, это точно. Ну а так… Просто будет одним хейтером больше. Как-нибудь переживу.
— Я так понимаю, ты согласна?
— Разумеется, — киваю в ответ, потому что ну куда я денусь с подводной лодки? Понятно же, что отказать не могу: меньше всего на свете я желаю иметь во врагах жену сабонима. Мы и без того начали не слишком хорошо, пора это противостояние заканчивать. — Где я могу его найти?
— Вот адрес, — протягивает она мне листок из записной книжки. — Они играют там каждый вечер. Это какой-то молодёжный рок-клуб в Хондэ.
(Хондэ — район в Сеуле недалеко от университета Хонгик, в честь которого он назван. Он известен своим городским искусством и инди-музыкальной культурой, местными магазинами, клубами и развлечениями. Прим. автора).
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда я уже собираюсь уходить, она всё же задаёт тот вопрос, которого я ждал с самого начала:
— ЮнМи-ян, скажи честно, у вас с моим мужем вправду ничего… нет?
— ЫнДжу-сии, — качаю укоризненно головой. — Ну как можно верить в такую чушь? Господин СанХён, во-первых, любит вас. Во-вторых, вы же знаете, что у меня уже есть жених. А в-третьих, ну сами подумайте, зачем мне, в моём возрасте такой, простите, не слишком молодой… любовник? Мне об этом даже думать неприятно, не то что…
— Ну, ладно. Чуесон хамнида (извини), — вздыхает она. Но вижу, что сомнения её не развеяны. Нет, ну надо же быть такой дурой, думаю про себя. Она что, своего мужа не знает? Или — вдруг посещает меня крамольная догадка — она его слишком хорошо знает? Тьфу-тьфу, прочь такие мысли!
И пока иду к выходу из ресторана, отчётливо ощущаю на себе её недоверчивый взгляд.
* * *
Сидим в клубе "Unity45" вместе с ГаБи. Рядом двое парней из Red Allert изображают наших, так сказать, опп, одновременно выполняя функции охранников. Впрочем, охранять нас пока не от кого. Клуб вполне приличный, этакое приятное, но не слишком раскрученное заведение для местной молодёжной тусовки. Народу довольно много. К счастью, мы пришли пораньше и успели занять столик в таком месте, где удобно разговаривать и хорошо видно и слышно происходящее на сцене.
Опознать меня практически невозможно. ГаБи и МиРан постарались и с помощью неуёмной фантазии при минимуме косметики так изменили моё лицо, что меня не узнала даже СунОк. С удовольствием вспоминаю её удивлённую мордаху, когда незнакомая девица вдруг обратилась к ней голосом родной сестры. Было весело.
На сцене девчонки не очень умело, но чрезвычайно энергично танцуют под нашу "Number 9". На них мало кто обращает внимание, понятно, что это просто для разогрева… Тем не менее провожают их аплодисментами. Когда же на сцене появляются улыбающиеся участники группы "Secret Room", зал буквально взрывается криками. Видимо, только их и ждали.
Пока парни настраивают инструменты и микрофоны, тщетно пытаюсь угадать, кто же из них искомый ХанБёль. И только сейчас до меня доходит, что ЫнЧжу не дала мне его фото. Да я и сам ступил. У нас с властной мадам настолько непростые отношения, что мы обе постарались поскорее закончить разговор. Вот теперь и гадай.
Слушаю первую песню. Как и ожидалось, ничего суперособенного. Обычная полусамодеятельная бойз-группа играющая шумный поп-рок. Ударник, два гитариста, два солиста, клавишник и звукооператор. Поют неплохо, публика принимает тепло. У меня пока никакого отторжения.
— Ты их знаешь? — спрашиваю у ГаБи.
Та часто кивает, не отрывая взгляда от сцены.
— Который из них ХанБёль?
— Вот тот, слева, который сейчас пел. У него ещё ямочки на щеках.
Вспоминаю Шивона. И тут ямочки. Как только она их разглядела с такого расстояния и при таком освещении? Впрочем, если она их фанатка, то всё понятно.
— Ничего не понимаю, — говорю. — Его же Джейсоном зовут. Девчонки вот кричат: Джейсон! Джейсон!
— Это его английское имя. А на самом деле его зовут Чан ХанБёль. Он из Австралии.
Бинго! Значит, этот красавчик и есть племянник ЫнЧжу. Он ольчжан, что ему уже в плюс. Петь умеет, голос приятный и сильный, на сцене держится уверенно. Девчонки перед сценой млеют от одной его улыбки, она у него просто убийственная. Высокий, стройный, двигается красиво, сразу видно, что танцем занимался профессионально. Похоже, что желание ЫнЧжу отвадить племянника от сцены не сбудется, а её сестре придётся смириться с выбором сына.
