переспрашивал(заебывал) Серегу: — «Слушай, ну это точно будет не спайс?? Я только на натуральную дурь подписывался…» Мне не хотелось умирать и биться в конвульсиях от своей первой попытки изменения сознания не с помощью сигарет и алкоголя. Я так часто повторял об этом и в то же время сам себя накручивал допущением возможности того, что я покурю спайс, что уже мои подельники Ден и Леха на повышенных тонах попросили:
— «Блять, как же ты заебал! Не порть настроение, ну будет если спайс, то сдохнем вес вместе! Один ты в любом случае не будешь эту хуйню курить!» Мы переместились от района 39-ой школы к району между 36-ой школой и 38 лицеем. Парадоксально, что на расстоянии примерно в пятьсот метров друг от друга находилась самая престижная (38) и чуть ли не самая уебанская (36) школа, куда брали кого попало после отчисления за хулиганство, наркотики и неуспеваемость из любой другой. Вдобавок почти во всех возрастах формировались так называемые спортивные классы, где просто зашкаливал уровень агрессии и драк. В тот момент там было несколько спортивных классов с хоккеистами старше нас, поэтому мы несколько опасались тереться возле нее и спустились ближе к благополучному 38 лицею. Спустя примерно пару часов появился Кочерга и протянув Лехе прямоугольный конверт из газеты, сказал:
— «Ну че, где курить будете? Знаю, что вы в первый раз, давайте я вас хоть накурю нормально…» Мы помялись немного, но азарт и желание попробовать пересилили любые сомнения. Мы пошли в ближайший подъезд по типу моего многоквартирного дома. Точно зная, что в таком лестница с балконами находится как бы отдельно от лифта и квартир, мы поднялись на лестничную клетку между пятым или шестым этажом. Граффити на стене и пустые бутылки из-под пива на полу говорили нам о том, что жильцы здесь чаще всего ездят на лифте. До этого в продуктовом возле дома мы взял полторашку простой воды без газа и по наказу Кочерги почти всю выпили ее:
— «Нужна бутылка, вы воду выпьете, а я вам сделаю сухарь…» Уже в подъезде он вылил остатки жидкости из бутылки, согнул ее примерно надвое, сделал маленькую дырку возле дна зажигалкой и начал наматывать «колпак» из фольги на горлышко. Я с волнением наблюдал за незнакомым ранее для меня процессом, чувствуя не безосновательную тревогу от того, что кто-то может войти в подъезд, спалить нас и вызвать мусаров, а там узнают родители, может-быть узнают в школе, а если это спайс, то еще и Иисус на суде Божьем все узнает и точно накажет меня за мои грехи… Ничего этого конечно не хотелось, особенно умирать. Думаю, по этому эпизоду ярко раскрывается моя тревожно-мнительная сущность, склонная к переживаниям, депрессиям и прочим различным морально-нравственным страданиям. Конечно тогда, стоя в зассаном подъезде, в компании уебанов, я и не подозревал что открываю для себя запретное лекарство, впоследствии вызывающее у меня как множество проблем, так и множество открытий. Тем временем Кочерга закончил с «сухарем» и подняв глаза в нашу сторону так же лениво спросил: — «Ну что, кто первый курить будет?» После недолгих споров вызвался Леха: — «Давай я, этих ссыкунов до следующего года ждать придется…» Я уверен, что он, как и я боялся и переживал, но из-за доминировавшей у него в то время лимбической системы головного мозга над рассудочной его частью, ему точно хотелось попробовать быстрее и раньше всех. Здесь принцип как в архаичных радикальных течениях ислама- подорви себя вместе с вагоном неповинных людей и потом целую вечность наслаждайся высококалорийной пищей и 33-мя девственницами, риск точно оправдан, главное в это верить. Такая же дилемма в голове и у Алексея, рискни, зато возможно будет кайф! Леха уверенно подошел к Кочерге, насыпающему плотную «банку» в фольгу. Затем присел на корточки возле лестницы, а нажигающий поднялся на три ступеньки выше, чтобы было удобней напаливать. Кочерга поднес зажигалку к горлышку и сказал: — «Ща выдохни как можно сильнее, а потом через дырку начинай что есть силу тянуть… Только сильно не спеши!». Алексей кивнул и присосался к дырке, он был очень сосредоточен, его лицо выражало в себе мысль: — «Ща как затянусь, и пиздец как попрет!» Внутренность бутылки начала заполняться желтовато-белым дымом, а содержимое в фольге потрескивало и из зеленого превращалось в ярко-красный уголек. Секунд через пять я увидел, как у Лехи покраснели щеки, а связки на горле заходили из стороны в сторону, как если бы он чем-то сильно поперхнулся. Кочерга тоже быстро смекнул что к чему и сказал: — «Сразу не выдыхай, подержи дым в себе, а потом уже можно…» Леха отстранился от бутылки встал во весь рост, глаза его сильно слезились, лицо красное, а кашель с дымом потихоньку вырывался наружу. Еще секунда… И изо рта он с силой выдыхает огромный клуб дыма, в тот момент все этажи с первого по двенадцатый могли почувствовать запах жженого сена (если кто-то из вас как я в детстве подпаливал луг с сухой травой и чуть не спалил лес и несколько соседских участков с огородами, он наверняка знает этот запах). После этого Алексей начал плакать, кашлять и сморкаться практически одновременно, все как в одной известной песне «не будет розовых соплей- будут зеленые, настоящие, противные, на вкус соленые». Мы с Попиком смотрели на это испытание больше переживая не за нашего друга, а за себя… Он то уже вроде как «отмучился», а нам еще предстояло почувствовать такой кайф. Леха тем временем закончил откашливаться, выпрямился и с глазами навыкате полными слез хриплым голосом из самой глубокой части своих легких изверг: — «Ох ты ж блядь, еб твою мать! Вот это пиздец, никогда в жизни так не кашлял!» Нас же с Попиком интересовало совсем другое: — «Ну а что чувствуешь, Лех?? Есть какой-то эффект??» Леха серьезно посмотрел на нас и во взгляде у него явно читалась нотка призрения: — «Я блять чувствую, что выплюну легкие сейчас на хуй! Сами затянитесь и попробуйте, почувствуете тогда.» Подходила моя очередь, все те же манипуляции и почувствовал у себя во рту горячий едкий дым, мое тело и легкие отвергли его почти мгновенно… Я встал с корточек и закашлялся точно не меньше чем Леха, те же сопли и слезы, а вот эффекта изменения сознания нет и в помине… Мы переглянулись с Алексеем и удостоверились, что чувствуем только желание сплюнуть как следует, а не магический смех с весельем, как
