Читаем без скачивания Амфитрион - Анна Одина

В конечном счете Митя махнул рукой и решил вернуться в Москву. Из Ряжска до столицы дважды в день ходил автобус (как полагается, «комфортабельный» и даже двухэтажный). Выписавшись из гостиницы (вот где ему помогло отсутствие сменных одежд, счастливых зубных щеток и прочего барахла), Митя немного походил по городу в тщетном поиске достопримечательностей, покормил в парке подозрительно косившихся на него птиц и поехал в любимый город. В пути картина сложилась окончательно.

Прибыв на Щелковский автовокзал (Митя всегда в душе подозревал, что освященная традицией неприязнь приезжих к Москве обусловливалась именно тем, что жизнь их в столице протекала от вокзала к вокзалу, а не, скажем, от Лаврушинского переулка к Остоженке), недавний Джорджоне уверенно поймал машину и, указав водителю в качестве пункта назначения Первый Сити, закручинился.

В чем идея любого предприятия? Принести ценность создателю, лучше всего денежную… Тут в голове у Мити возник Карл Маркс и, назидательно тряся пальцем, стал бубнить что-то про прибавочную стоимость, но Митя, сосредоточившись, прогнал бородатого классика вон. Но что, если деньги этому создателю не нужны? Что, если (и тут Митя охнул) «Гнозис» – не корпорация в обычном понимании этого слова, а то, что называется non-profit organization[56], преследующая совершенно неделовые цели? Что вообще может интересовать такого создателя, как Заказчик?

И вдруг Митя понял. Он вспомнил эпизод из «Властелина колец», когда Гэндальф, пытавшийся ввести Хранителей в Морию, долго не мог понять тайну надписи над воротами – а всего-то надо было сказать слово «друг», как там и предлагалось. Ведь «Гнозис», ударил себя по лбу Митя, – это «знание», как они договорились с Салли в самом начале. Как звучал вопрос Страттари на интервью? «В чем вам видится основная проблема современности?» А Митя ответил – в том, что человек не является суммой эталонов прошлого… Вот что интересует Заказчика – получение знания о том, почему люди таковы, почему действуют так, а не иначе. Все это время Митя находился в фокусе внимания «Гнозиса» не как средство достижения какой-то цели, а как… сама цель. «Как подопытный кролик!» – вскричало оскорбленное сознание, но Митя отмахнулся от этого избитого до посинения трюизма. Не результаты взаимодействия Мити с другими были важны Заказчику, а взаимодействие как процесс.

Митя вздохнул, вылез из машины и, расплатившись, направился к зданию № 16 по Краснопресненской набережной. Он уже почти вошел в бесконечные вращающиеся двери, когда внимание его привлек рекламный щит. Дикий сбежал по ступенькам и, упершись взглядом в мрачный и гордый портрет на щите, прочитал: «Выставка неоготической живописи. ЦДХ, 1–20 декабря 2020 г.». А в углу мелко: «В оформлении использована картина И. Монферран «Лорд Ратвен». 2018 г.»{36} Стоит ли говорить, что лицо и осанка лорда Ратвена, этого первого европейского вампира, в интерпретации неизвестной Мите И. с говорящей фамилией Монферран в точности соответствовали облику того, кто столь безраздельно властвовал Митиными думами? Митя уже не удивлялся.

Оснащенный такими выводами, Митя вернулся в здание, поднялся на этажи, занятые компанией Русского, подошел к стойке администратора и заявил:

– Я хочу встретиться с господином Русским.

– Одну секундочку, – отозвалась секретарь именно тем голосом, которым полагается говорить эту фразу.

Впрочем, вместо ожидаемого Русского к Мите откуда-то из-за гипсокартонных стен вышел охранник размером с циклопа, раздувшегося от гордого осознания своей двуглазости.

– Да? – начал он разговор с освященного веками приветствия.

– Я хотел бы встретиться с Артемием… – поскольку Митя не знал отчества Русского, фраза повисла на неопределенной интонации.

– Мало ли чего вы хотите! – ловко парировал охранник. Он принадлежал к бессмертному племени вертухаев, по странной прихоти истории до сих пор не сдавшему своих трудных социальных завоеваний. – Я, может, вертолет хочу, зарплату в десять тысяч и чтоб ничего не делать!

Митя плоско улыбнулся – свойство таких людей наслаждаться своим квадратно-гнездовым остроумием было ему хорошо известно.

– Передайте-ка ему два имени, – предложил он охраннику, – если сможете запомнить, конечно: Монферран и Фардарриг.

– Что? – уточнил охранник. – Манфиран и Фонарик?

– ФАРДАРРИГ, – сказал Митя большими буквами. – Записать?

Видимо, охранник расслышал в Митином голосе слабую зверскую нотку, потому что двинул мощной шеей и ушел. Митя сел и приготовился ждать, записывая что-то в молескине, счастливо оказавшемся в кармане джинсов, случившихся на нем при побеге по карнизу. На шестнадцатой минуте ожидания дверь офиса распахнулась, и к нему вышел Русский. Персонал напрягся, делец же, увидев Митю, остановился.

– Кто вы такой? – спросил он неприязненно. Митя удивился, увидев, что Русский сбрил свою ужасную патриархальную бороду, да и вообще был прилично одет. Оказалось, он вовсе не стар – на вид ему было лет пятьдесят.

– Итальянец, – коротко ответил Митя. – На совещании сидел.

– Какой еще… – Русский осекся и повел головой, обрабатывая новые данные. – Ах, вот оно что. А лицо как будто совсем другое. Ну да мало ли. Пошли-ка, – он сделал резкий жест и скрылся за дверью. Охранник, на всякий случай угрожающе взглянув на Митю, отошел в сторону. Митя проследовал внутрь и, миновав глухую дверь, вошел в кабинет Русского. Он открыл было рот, но хлебопек остановил его движением руки.

– Вы что здесь делаете? – бизнесмен Артемий за это время уже успел занять кресло власти во главе стола и чувствовал себя более комфортно. Митя подумал, что он похож на человека, перемещающегося из одной ниши, в которую входит со щелчком, в другую – с рабочего места – в машину, из машины – в дом. Окружающий мир в непривычных проявлениях, похоже, тяготил Артемия Русского. Мите неожиданно стало жаль его.

– Я пришел вас навестить, – ответил Митя просто. – Всвязи с тем, что недавно меня пытались убить.

– Сочувствую, – заметил Русский. – Я б вас тоже пощекотал. Гнусная вы свора.

– «Мы» – свора? – Митя сел на посетительский стул. – Кто это «мы»?

– Вы и этот ваш шотландец. Но если как на духу, с ним бы я охотнее поквитался.

– Ирландец… Так что же вам мешает квитаться?

– Его в стране нет. А то вы об этом не знаете.

– Так, значит, не вы прислали убийц?

– Каких убийц? Зачем мне убивать секретаря? Да и вообще, это не мои методы.

От слова «секретарь» дыхание в зобу у Мити сперло. Однако он воздержался от остроумных комментариев, потому что вспомнил, как совсем недавно, во время разборки с богатырями хлебного бизнеса, из-под расписной дохи Русского с готовностью вылетел ствол. А еще вспомнил рассказ Алены, как ее полуголую конвоировали в «Скоречник» Хорхе вот для этого самого человека. Но все эти мысли Митя в себе аккуратно задавил. Русский не знал, что Алена (Бемби) – любимая девушка Мити. Знал об этом, скорее всего, только Заказчик.

– Да не томи ты! – прервав молчание, Русский внезапно перешел на «ты». – Зачем пришел? Фардаррига я найду, у нас толковище еще будет. Не говоря уж об этих двоих. – Тут могучий делец нанес удар по ладони кулаком. – Приехали хрен знает откуда… чуни{37}, небось, до сих пор в шкафу держат. И вообще, слушай: не знаю, кто ты такой и как с этим связан, но хочу, чтоб ты кое-что понимал. Артемия – Русского – не – кидают.

Арт. Русский сделал паузу, как будто не уверенный в том, что полагается говорить после такой стенобитной фразы. Мите показалось, что он выдохся.

– Я… – попытался продолжить Митя.

– У тебя ж другое лицо было, итальянец, – Русский ткнул в направлении Митиного лица уверенным пальцем. – Ты из этих, что ли? Которые экспериментируют?

– Не от хорошей жизни, – пробормотал Митя. Странно, но агрессивность Русского почему-то не вызывала у него ни страха, ни даже особенного отторжения. «У него свои игры, – подумал Митя, – а у меня свои, и делить нам, в сущности, нечего…». – Разрешите, я скажу вам кое-что, – продолжал он. – Но прежде скажите мне…

Из офиса одураченного хлебопека Митя вышел через добрых часа полтора. Они расстались союзниками в той мере, в которой могут быть союзниками люди, гуляющие столь далекими друг от друга тропами. Порядком уставший Митя вышел на улицу, полчаса поплутал по урывками стемневшей Москве и, наконец, из какого-то переулка позвонил в офис Ослябина. Ответил тот же жестяноголосый Морфирий.

– Это Дмитрий Дикий, – представился Митя.

– Митя! – как бы обрадовался помощник. – А мы уж вас искали-искали, искали-искали! Что же вы тогда из гостиницы уехали?

– У меня опасения были, что за мной наблюдают, – сказал Митя многозначительно. – Сами понимаете, сделка большая, на кон многое поставлено, мало ли кто захочет сорвать? Индустрия важная и для экономики, и для народа, не мне вам рассказывать.