давно хотел предложить князю. За такие слова, не к месту сказанные, можно было враз головы лишиться. Но, собравшись с силами, Коловрат все же начал.
– Это верно, – осторожно, подбирая слова, проговорил воевода, – что смерти не страшишься, мне ведомо. Не раз ты под ней ходил, искал даже, но жив до сих пор. Только ты вот о чем подумай, княже. Ежели погибнешь ты в битве сей за родной город, кто потом вместо тебя на трон Рязани сядет?
Князь сверкнул глазами в ответ. А Евпатий облизал пересохшие губы и продолжил:
– Потомков твоих Ингварь подлый извел, а его сын покамест жив. При нашей последней встрече похвалялся предатель вернуться в Рязань и на место твое сесть. Неужто ты такое позволишь, княже?
– Ты к чему ведешь, Евпатий? – очень тихо ответил князь, нахмурившись. Отчего холодок побежал по спине у воеводы, опять дерзнувшего вмешаться в княжеские распри.
Коловрат собрался с духом и выпалил:
– Город обречен, княже. Сам говорил – еще один приступ и нам конец. Ну продержимся мы день, ну два. А потом все равно конец. Но княжество твое не все еще погибло. Даже если Рязань падет, а ты смерти избегнешь, будет надежда все возвратить. Разумею я – бежать тебе надобно из города. Бери жену и матушку. Добро самое ценное, да охранников верных. Ход подземный есть. Путь до Мурома по лесам свободен.
– Бежать? – князь вскочил в ярости, опрокинув стол.
Кубки со звоном покатились по каменному полу, расплескав алое вино.
– Ты мне бежать прилагаешь, воевода? – князь метнулся в сторону и выхватил меч из ножен, лежавших рядом на резной скамейке. – Народ свой предать?
Выбросив руку вперед, Юрий приставил клинок к горлу сидевшего недвижимо Коловрата. Острие на длину ногтя погрузилось в плоть, кожа в том месте треснула, капля крови медленно стекла вниз.
– Вспомни сына своего Федора, – прохрипел Коловрат, не двигаясь, – вспомни Евпраксию с наследником твоим. Кто отомстит их убийцам, если тебя не станет?
Словно молния ударила в князя, так сверкнули его глаза. А потом потухли. Опустил он меч и даже отбросил его со звоном в угол. Отступил на шаг, схватившись за голову. Взгляд Юрия блуждал, как у полоумного.
– Ежели жив будешь – княжество сызнова отстроишь, как татар прогонят, – произнес Коловрат надтреснутым голосом, осторожно потрогав себя за шею. – В Муром уйдешь, с великим князем свяжешься, подмогу соберешь и отомстишь татарам. Так у Рязани хоть надежда будет на возрождение.
Коловрат стер кровь со шрама на шее, перевел дух и закончил излагать свой план:
– Только для верности надобно подкинуть татарам мертвеца, одетого в твои доспехи, чтобы они решили, будто ты и взаправду погиб. Пока разберутся, ты уж далече будешь. А я тебе подмогну. Сам тут останусь и биться буду до тех пор, пока Рязань в огне не сгорит вся. Может, ты еще и успеешь возвернуться с подмогой, бог даст.
Возникшая на мгновение тишина показалась воеводе звенящей. Бесконечно долго длилась она.
– Ты вот что, Евпатий, – произнес, наконец, князь Рязанский, взяв себя в руки. – Прости меня. Но и сам забудь все, что мне только что наговорил. Вижу, добра желаешь. Прикажи всем ратникам отойти в Средний город. Будем его и кремль держать, пока силы есть.
– Все сделаю, княже, – тяжело поднялся воевода, – твоя воля.
В это мгновение потемневший воздух за окном прочертил огненный шар и упал на княжеском дворе. Яркие брызги выплеснулись на стены терема и пристроенных к нему амбаров. В кремле начался пожар.
– Иди с богом, Евпатий, – выпроводил Юрий гостя, выглянув наружу, – готовь город к последней битве. А тут я сам управлюсь.
Как ни старался, но не успел Коловрат выполнить наказ княжеский полностью. Едва разослал гонцов и стали ратники помаленьку в потемках оттягиваться к Среднему городу со всех отдаленных кварталов, как начался невиданный доселе приступ.
Со всех сторон, даже со льда Оки, чего ранее не было, полетели в город огненные горшки, разливая огонь по улицам осажденного города. А вслед за ними и камни, разрушая все то, что еще уцелело. И почти сразу же пошли татары на приступ. На сей раз со всех сторон сразу, как показалось Евпатию. Ибо не только Исадские, Ряжские и Южные ворота заполыхали, но даже Борисоглебские, что выводили на берег Оки. В княжеские покои тоже полетели камни и зажигательные горшки.
«Выходит, не ушли никуда татарские войска, – криво ухмыльнулся воевода, сидя на коне и глядя, как ратники Наума и Лютобора замыкают перекрестки двух главных улиц, что вели от дальних ворот и смыкались на площади у Среднего города. – Провел нас Батый. Ложное отступление показал, а сам развернул войска и с Оки охватил. Да еще пороки успел подтащить туда. Раньше их там не было. Хитер, зараза. А я-то уж думал, что мы ему хвоста накрутили, он и взбесился. Начал глупости делать».
В этот момент очередной горшок, прилетевший с Оки, ударил в кровлю стоявшего неподалеку амбара, расплескав свое содержимое. Стало светло, как днем. И в этих отсветах воевода увидел, как на дальнем конце улицы под ударами тарана с треском рухнули Южные ворота. А вслед за этим, с факелами в руках, в город хлынули татарские пехотинцы.
– Ну, вот и пришел день расплаты, – усмехнулся Коловрат, выхватывая меч. – Сейчас узнаем, кто из нас шибче жить любит.
А обернувшись к Лютобору, крикнул:
– Здесь стой, держи удар, если прорвутся. А я пока пешцев татарских причешу с полусотней ратников.
– Поберег бы себя, Евпатий Львович, – осторожно посоветовал тысяцкий. – Лучше в Средний город отходи, обороной командуй. Князя стереги. А мы тут постоим, чай, продержимся сколько надо.
Но Коловрат был раздосадован тем, что Батыю удалось его перехитрить. Обида не давала покоя. И, прихватив полсотни ратников, воевода поскакал по длинной улице к проломленным воротам. А достигнув, набросился на татарскую пехоту, что уже растекалась ручейками по окрестным закоулкам, заполняя собой все пространство между амбарами и лавками.
Евпатий самозабвенно рубил татарские головы до тех пор, пока не усеял всю площадь перед воротами мертвыми телами посланцев Батыя. Не обращая внимания даже на пролетавшие прямо над ним огненные шары, хотя бился давно в самом центре адского пламени. На мгновение Евпатию показалось, что он одержал победу и вновь отбросил врага за пределы городских стен. Он даже решился было выехать из ворот навстречу неприятелю, но едва направился в ту сторону, как вдруг его отряд накрыла туча стрел, пущенная из-за тарана. Многих ратников вкруг сразило наповал. Самого же Коловрата даже не задело.
Оглянувшись, Евпатий перечел
