Она посмотрела на спящего Ника и снова уставилась на письмо. Ник, которого она знала, ее Ник, такой замечательный, заботливый, щедрый, никак не мог быть тем самым человеком, которому она поклялась выцарапать глаза, если только встретит его. Она любит Ника. И должна доверять ему. Нельзя делать преждевременные выводы.
Адриенн упала в кресло и прижала руку к груди. Сердце колотилось как бешеное.
Нужно прочитать письмо. Выбора у нее нет. Может быть, там все объясняется. Может быть, секретарша перепутала имена. Может быть… о Господи! Пусть, пусть это будет ошибка, молила она. Трясущимися руками Адриенн поднесла письмо к глазам. Строчки поплыли перед ней.
Но еще до того, как она прочитала первые предложения, Адриенн поняла, что ошибки не было. Ник говорил ей, что родился в Атланте. Адриенн вспомнила, как когда-то, несколько лет назад, вместе с бабушкой смотрела новости, в которых рассказывалось о тех аферистах. Журналисты брали интервью у одной пожилой пары, жившей неподалеку от дома Маккензи. Они не могли поверить, что мальчик, который стриг их лужайку и кормил их кошку, когда они куда-нибудь уезжали, оказался растратчиком, укравшим у них сбережения. Они вложили в эту компанию все свои деньги.
Компания была создана в Калифорнии. Суд проходил в Лос-Анджелесе. В Лос-Анджелесе находится контора его поверенного. Ник тоже жил в Лос-Анджелесе.
Адриенн почувствовала, что ей сейчас станет плохо. Она согнулась в кресле, все ее тело – руки, ноги, грудь – ломило. Отдышавшись, она снова взялась за письмо.
Чем больше она читала, тем ей становилось хуже. В письме поверенный предупреждал Ника, или Мака, что его партнеры, Митч Кэлхон и Морган Пристли, вышли из тюрьмы. Что пару месяцев назад в его конторе побывала привлекательная брюнетка, которая наверняка работает на его бывших дружков, и ей удалось выведать его местопребывание у секретарши. Адвокат просил Ника быть осторожнее. В конце письма он упомянул о том, что обедал с прокурором, участвовавшим в деле Ника. Тот спрашивал о нем. Адриенн убрала письмо обратно в ящик и, снова сев в кресло, взглянула на Ника. Или Мака.
Он все еще спал, лежа на животе. Одна рука свесилась с кровати. Адриенн мрачно смотрела на место рядом с ним. Она провела здесь однажды целую ночь. Она занималась с ним любовью. Она сама соблазнила его! Человека, который убил ее бабушку, все равно что приставил к ее виску пистолет и спустил курок.
Ее мутило от этих мыслей. Как только он посмел дотронуться до нее? Как мог заставить ее поверить, что любит ее? И все это время он лгал и обманывал.
«Успокойся! – сказала она себе. – Послушай, что говорит тебе разум, а не сердце».
Обхватив голову руками, Адриенн попыталась спокойно проанализировать все, что произошло с тех пор, как она приехала на Айл де Флер. Ей вспомнилась история с биноклем. В самую первую ночь Ник следил за ней с «Лорелеи».
При мысли об этом Адриенн покраснела. Он нагло пялился на нее, пока она, почти голая, шла по пляжу. Тогда она решила, что Ник вел себя так, как на его месте повел бы себя любой мужчина, проживший на острове в полном одиночестве в течение нескольких лет. Чтобы встретиться с кем-нибудь, ему надо было ехать на острова. Естественно, что он изголодался по женскому обществу.
Но теперь Адриенн не была уверена, что все так просто. В письме говорилось что-то про брюнетку, работающую на бывших партнеров Ника. Что она там такое сделала? Ах да. Обманула секретаршу, чтобы узнать, где сейчас живет Ник.
Брюнетка? Она тоже брюнетка. Когда Адриенн приехала, Ник отнесся к ней с пренебрежением, если не с презрением. Может быть, он думал, что она и есть та женщина? И что она приехала на остров следить за ним?
Точно! Так и есть. В первый день, когда они ждали прилива, он спросил ее, зачем она приехала на остров. Да что там, он устроил ей настоящий допрос с пристрастием. Тогда она решила, что он просто грубиян, так как Фостер должен был подробно объяснить ему цель ее приезда.
Потом Ник построил хижину, хотя у него было прекрасное жилище на другой стороне острова. У него якобы был договор с Фостером выполнять все, что попросит Адриенн. Она решила, что он делает это, чтобы быть всегда рядом, ей это показалось даже забавным и вполне объяснимым.
А он все это время, наверное, следил за ней, чтобы быть уверенным, что она… что? Свяжется с его партнерами и сообщит о его местонахождении. Вряд ли. Почему же он следил за ней? Что еще он скрывает?
Она вспомнила, как рассказывала Нику о своей бабушке. Как она заболела и не могла пойти к врачу, так как у нее не было денег. Адриенн даже упомянула его бывшую компанию. Он должен был тогда признаться ей.
Да, конечно. Может, он и хотел это сделать. Но тогда бы она сразу же позвонила Мэрфи и в тот же день убралась с острова. А бедный мистер Хелтон, или Холтон, не получил бы свои три тысячи, которые заплатил ему Фостер.
Внезапно она вспомнила, как странно вел себя Ник во время поездки в Нумеа. Он не хотел остаться на ночь на острове, весь день ни на минуту не снимал темные очки. Адриенн могла поспорить на что угодно, что Ник тогда боялся, что его кто-нибудь узнает.
Она ведь была уверена, что его лицо ей знакомо! Его лицо напоминало ей кого-то, пока… пока они не занялись любовью. После этого она стала полностью доверять ему и уже не думала ни о чем.
Занялись любовью! Боже! Адриенн не могла поверить, что сама отдалась Нику. По телу пробежала дрожь. Ей стало противно. Она чувствовала себя так, как будто столкнулась с чем-то грязным.
Первый раз она порадовалась, что бабушка не видит всего этого.
Адриенн не хватало воздуха, стены хижины давили на нее. Нужно убираться отсюда, подальше от этого человека.
Адриенн подошла на цыпочках к выходу. На глаза ей попался бинокль, лежащий на сундуке у двери. Она подхватила его и забрала с собой. Отойдя подальше от хижины, она размахнулась и швырнула его в воду.
Потом Адриенн пошла в душ. Она надеялась, что холодная вода остудит ее и уничтожит то чувство к Нику, которое горело у нее в груди.
Душ не уменьшил боль ее сердца. Но он оказал другое действие. Адриенн могла рассуждать более здраво. Она поняла, что совесть все-таки мучила Ника. Иначе как можно было объяснить его странное поведение в Нумеа. В ту ночь, когда она бросилась к нему в объятия, он хотел ей что-то сказать, но она не дала ему и рта раскрыть. Если бы у него была такая возможность, признался бы он?
Наивная! Ничего бы он ей не сказал! Да и нашел бы он слова, чтобы объяснить то, что он совершил четыре года назад? Никакие объяснения не смогли бы уменьшить ее ненависть к нему. Как он тогда сказал: «Ты совсем ничего не знаешь обо мне»? В тот вечер он воздвиг между ними стену. Будучи наивной, Адриенн решила, что никакие секреты не изменят ее отношения к Нику. И она изо всех сил старалась разрушить преграду между ними. И добилась своего. А потом, на острове, – тут Адриенн покраснела – она снова соблазнила его.
