– Да? – поддержала она разговор. – Большой порт?
Он бросил на нее нетерпеливый взгляд.
– Его размеры несущественны, мадам. Это порт.
Фейт вздохнула. Значит, они снова вернулись к «мадам», да? А она-то надеялась, что они уже прошли эту стадию, особенно после ночи, которую провели вместе, после чудесного урока плавания и тех восхитительных мгновений в море, которые за ним последовали. И потом заключительная радость ее игры на флейте, когда она играла с друзьями. Она не позволит ему испортить такой чудесный день и замечательное настроение своим офицерским голосом и этими его «мадам».
– Да, я поняла, что это порт. Ты выразился достаточно ясно.
Он удовлетворенно кивнул, словно это все проясняло. Фейт же пребывала в полном недоумении.
– Гм... а почему меня должен интересовать порт?
Несколько нетерпеливо, словно его раздражала ее бестолковость, он ответил:
– Корабли в Англию отплывают из Дьеппа довольно часто. Отсюда дальше, чем из Кале или Булони, но...
– Я не собираюсь плыть в Англию. – Теперь она поняла, к чему он вел. Она не позволит погрузить ее на корабль и отослать прочь!
Он окинул ее напряженным взглядом.
– Для тебя это было бы лучше.
– Я не согласна, – надменно заявила она. – Я просто чудесно провожу время. И не задерживаю вас... – Она осеклась, вспомнив их идиллию в море. Но в той задержке виновата не только она. – Ну может, немножко, – поправилась она. Как он смеет думать о том, чтобы отослать ее? После такого счастливого дня, который у них был?
Вот оно что, внезапно дошло до нее. Похоже, он не доверяет ничему, что делает его счастливым. Ничему, что пробуждает его чувства. Или он не доверяет ее чувствам? Как бы там ни было, она не позволит отослать себя, как какой-то неудобный сверток!
– О том и речь.
Она ошеломленно взглянула на него.
– Ты хочешь оправить меня в Англию из-за задержки на берегу, когда я... мы...
Он поспешно оборвал ее:
– Нет, разумеется, не из-за этого. – Он нахмурился, подъехал к ней поближе и сказал, понизив голос: – Я наблюдал за тобой последние несколько часов.
Она вскинула бровь.
– И?..
– У вас, мадам... э-э… этот взгляд, – обвиняюще сказал он.
– Взгляд? Ах ты, Боже мой. Какой такой взгляд, скажи, пожалуйста?
Он закатил глаза, явно раздраженный ее непонятливостью, затем наклонился, и прорычал:
– Мечтательный взгляд, мадам!
– Мечтательный? Как ужасно, – безмятежно отозвалась она. – Это всегда было моим недостатком. Ну ничего, в будущем я постараюсь быть более сосредоточенной.
Он тихо пробурчал себе под нос:
– Мадам, это частично моя вина, я знаю. Мне никогда не следовало делать... э-э... то, что мы делали в воде.
Она намеренно неправильно поняла его.
– Я никогда не пожалею о том, что научилась держаться на воде и плавать.
– Ты знаешь, что я имел в виду. То, что мы делали потом!
– Ах это.
– Да, это. – Он казался раздраженном. – И с тех пор у тебя мечтательный вид.
Она пожала плечами.
– И ты мурлыкала себе под нос!
– Ты сказал, что не возражаешь против моего пения, – вспыхнула она. – Ты сказал, что мотив красивый!
Он снова закатил глаза.
– Я возражаю не против пения, а против того, что стоит за ним.
Она нахмурилась:
– А что, по-твоему, стоит за ним?
Он замялся, затем сказал осторожно, словно произносил неприятную правду:
– Я думаю, вы строите воздушные замки, мадам. Против которых я вас особенно предупреждал.
Значит, она права: ее чувства нервируют его. Фейт прищурилась, глядя на замок на горизонте, и сказала:
– Бог ты мой, так вот это что! Воздушный замок! А кажется вполне настоящим. Кто бы мог подумать, что это мираж? А что вызывает его, ты не знаешь?
– Я говорю не о замке в Дьеппе! – рявкнул он. – Я говорю о том, что ты начинаешь привязываться! Мечтаешь о будущем! Строишь планы, хотя я неоднократно предупреждал тебя, что у нас с тобой нет будущего!
Фейт окинула его долгим взглядом.
– Ты ошибаешься, – сказала она спустя некоторое время. – Единственное, к чему я по-настоящему привязана в данный момент, так это к флейте. – Она повертела флейту, которая висела у нее на шее. – И если хочешь знать, я мечтала о чудесной горячей ванне. Кроме этого, я ничего не планировала.
Вид у него стал еще более недовольным, поэтому она безмятежно улыбнулась и поспешила его успокоить:
– Привязана? К тебе? Как глупо. Ты ведь строго-настрого приказал мне не привязываться, так?
– Так.
– И я сказала, что согласна на твои условия, разве нет.
Он кивнул:
– Сказала.
– Ну вот. Значит, все в порядке. Так что нам вовсе не обязательно ехать в Дьепп – ну если ты, конечно, не желаешь взглянуть на замок. – Она вопросительно посмотрела на него. – Хочешь?
– Нет, я не хочу смотреть на дурацкий замок, мадам!
– Я тоже не хочу, – согласилась она, подавляя соблазн напомнить ему, что она умеет строить собственные замки, те, что парят в воздухе.
– Значит, в последний раз полюбуйся на море. Теперь мы направляемся в глубь страны, и когда вновь достигнем побережья, ты увидишь уже не Ла-Манш, а Бискайский залив.
– Бискайский залив? Это не он славится кровожадными пиратами?
– Больше нет, – успокоил он ее. – Они все были уничтожены. Кроме того, мы не будем переплывать залив. Мы будем объезжать его.
Ей в голову пришла мысль:
– Если пиратов больше нет и раз уж вы так торопитесь попасть туда, почему бы не переплыть напрямую из Англии в Португалию? Зачем тратить так много времени, путешествуя из Кале на лошадях в объезд?
Стивенс издал какой-то приглушенный, сдавленный звук, но когда она взглянула на него, чтобы выяснить, в чем дело, он смотрел прямо перед собой, лицо его было лишено всякого выражения.
– Лошади, – сказал Николас. – Лошади не любят море.
– Да, мисс, – громко coгласился Стивенс. – Это все из-за лошадей. Люди здесь совершенно ни причем. Никто здесь не зеленеет, ступая на палубу, что вы! Это все, стало быть, из-за лошадей.
Фейт взглянула на Николаса, лицо которого стало заметно краснее, чем минуту назад, и закусила губу.
– Это правда, я не очень хорошо переношу качку, – с холодным достоинством подтвердил Ник. – Но лошади тоже не выносят моря.
– Ну вот и отлично, все решено. Никто из нас не желает садиться на корабль! – Она пустила свою лошадь рысцой. Фейт старалась удержать улыбку на лице, ведь, в конце концов, она выиграла эту небольшую стычку.
Беда в том, что она не чувствовала радости победы. Если бы она призналась, что «привязывается», он посадил бы ее на первый же корабль, отплывающий из Дьеппа в Англию.
Они провели вместе такой чудесный день с купанием, солнцем и смехом, они вместе играли. Фейт не могла себе представить более волшебного дня. И вдруг оказывается, что он готов отвергнуть ее и отправить назад, в Англию.
