Читаем без скачивания Ты в моей власти - Вера Кауи

— На, прими, сразу снимет боль!

Перепуганная, растерявшаяся, не соображающая, как ей быть, что говорить, Клэр сделала, как он велел.

— Так ты поняла, что я был вынужден тебя наказать? Провинившихся всегда следует наказывать! — От улыбки Рори Клэр бросило в дрожь. — Ну что. теперь ты больше не будешь так скверно поступать, да? — Клэр молчала, и Рори снова повторил, уже гораздо жестче: — Не будешь?

— Не буду! — еле слышно проговорила Клэр.

Рори улыбнулся:

— Вот и умница! — Он наклонился, чтобы ее поцеловать, и Клэр сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться от его губ. — Спи спокойно! — благодушно сказал Рори и вышел.

Клэр услышала, как повернулся ключ в замке.

Ее мучило постоянное ощущение тошноты, а также непреходящее состояние страха, в котором она теперь жила; и, только намыливаясь в ванной, Клэр обнаружила, что грудь стала чувствительной. Это означало приближение менопериода. Само тело всегда давало ей это понять. И тут сердце екнуло внутри. Выбравшись из ванны, Клэр кинулась в спальню, схватила сумочку, чтобы достать карманный еженедельник, где вела учет циклам, как учила ее мать. Клэр листала страницы в обратном порядке. Последняя пометка стояла на дате «20 октября». Сейчас конец января.

— О боже!.. — Клэр в отчаянии села на постель. «Я беременна! — пронеслось в мыслях. — Боже мой, я беременна, и это ребенок Рори!» После того эпизода в Шотландии, когда Рори взял ее силой, с тех пор он перестал спать с ней, Клэр прекратила пить противозачаточные таблетки. Потрясенная, она сидела в оцепенении, уставившись перед собой невидящими глазами, как вдруг новая волна страха охватила ее. «Он не поверит мне! — думала она. — По крайней мере, в том маниакальном состоянии, в котором находится. Он решит, что это ребенок Дэвида. И можно себе представить, как он к этому отнесется!..»

Клэр перевела дух и поймала себя на мысли, что уж лучше бы этот ребенок был от Дэвида, потому что инстинктивно, она понимала: меньше всего она хочет ребенка от Рори Баллетера. Поднявшись, Клэр пошла за своей гермесовской сумочкой а-ля Келли. Там, в нижнем потайном отделении под замшевой подкладкой, хранились у нее деньги, которыми ей потихоньку удавалось разжиться у Рори. Каждый вечер перед сном, перед тем как раздеться, он выкладывал содержимое своих карманов на комод: кучи бумажек и просто мелочь. Клэр временами удавалось незаметно стянуть у него банкноту. У нее оказалось чуть больше десяти тысяч франков. Иными словами, тысяча фунтов. «Этого, конечно, хватит!» — подумала она.

По ночам, лежа без сна и без слез, она хладнокровно обдумывала, как ей быть, и наконец составила продуманный план действий. Ужас перед создавшейся перспективой подгонял ее мысли. Никогда еще так четко не работал ее ум, желание выжить не было столь сильно, цель не казалась столь ясна. На следующей неделе, съездив на пару дней в Париж, Рори устроил дома очередной прием. Клэр выждала, пока не настал нужный момент, пока не сочла, что уже пора, и как бы заскользила по залу, переходя от одной группки к другой, и вот наконец влилась в ту, в центре которой находилась Дениз Теру, дорогая куртизанка, начинавшая свою карьеру в кордебалете «Фоли Берже». Ее нынешний любовник был деловым партнером Рори, также имевшим отношение к торговле наркотиками. Дениз, обычно неприступная, как скала, с Клэр была на удивление любезна.

Воспользовавшись этим, Клэр еле слышно произнесла:

— Мне бы хотелось с вами поговорить. Наедине.

Не отрывая делано внимательного взгляда от человека, который уже довольно долго нудно и запутанно что-то рассказывал, Дениз, еле заметно шевельнув губами, спросила:

— Где?

— Вон там, у окна!

Клэр понимала, что выходить на глазах у всех из зала небезопасно. Пока еще Рори не утратил бдительность, он все еще следит за тем, что она делает, с кем говорит. Если заметит, что она у окна радушно беседует с Дениз, то расценит это как свидетельство ее послушания. Ну а среди такого шума — ведь в зале находилось более двух десятков гостей — вполне возможно общаться так, чтобы тебя не услышали вокруг.

Улыбаясь, Клэр направилась прямо к высокому, до потолка, окну, выходящему на балкон. Клэр распахнула створки, и внутрь ворвался свежий ветерок; было приятно вдохнуть прохладный, чистый воздух после сигарного дыма и смешения всевозможных дорогих духов.

— Как хорошо, глоток свежего воздуха… — сказала Дениз, проследовавшая за Клэр.

На ее лице играла легкая улыбка: вежливая, но в то же время в ней читалась скука, которую Дениз и не пыталась особенно скрывать. Все присутствующие дамы относились к Клэр с некой снисходительной, смешанной с жалостью насмешливостью. Тут Дениз сказала:

— Так я вас слушаю!

— Мне нужна ваша помощь!

— Какая именно?

— Мне нужно без огласки сделать аборт!

Дениз поднесла к губам свою неизменную сигарету в длинном нефритовом мундштуке, сделала глубокую затяжку, выпустила серо-голубой дымок, который был тут же подхвачен ночным ветерком. Ее глаза встретились с прямым взглядом Клэр.

— Так-так! — тихо произнесла Дениз. — В глухом омуте, говорят, черти водятся?

— Я как-то слышала, вы говорили на эту тему. Поняла, что сами неоднократно делали. Хорошо отзывались о своем акушере; рассказывали, как тщательно, как умело он делает.

— И… какой он дорогой? — проговорила Дениз.

— Сколько?

— Зависит от того, какой срок.

— Десять недель.

Женщины, улыбаясь, стоят у окна — обычный дамский разговор на званом вечере, не более того.

— Минимум десять тысяч франков! — сказала Дениз.

— Прошу вас, сведите меня с ним! Назначьте мне время. Дениз смотрела в эти большие фиалковые глаза. Ясные, горящие, очень решительные. Повела обнаженными плечами, как будто из окна повеяло прохладой.

— Как можно скорее! — предупредила Клэр, изображая губами улыбку, но глаза не улыбались.

— Естественно! — проговорила Дениз. Улыбнулась в последний раз. — Я свяжусь с вами! — сказала она и направилась обратно к своей компании.

— Но почему вы не захотели иметь ребенка от собственного мужа? — спросит много позже ее психоаналитик.

— Я не думала о нем как о своем ребенке! Я не могла иначе.

Считала его продолжением Рори, и потому все во мне восставало против этого. Понимала, если сказать Рори, то он решит, что это ребенок Дэвида; и что бы я ему ни говорила, его переубедить было бы невозможно. И еще, сама мысль о том, что придется еще семь месяцев терпеть этот ад, еще более чудовищный, чем прежде, была для меня невыносима. Наверное, я ощущала необходимость изгнать из себя этого беса, удалить его физически. Это была инстинктивная реакция. Едва я осознала, что у меня будет ребенок от Рори, как тут же поняла, что я этого вовсе не желаю! Я ненавидела его, я его боялась; я не могла полюбить порождение этого зла, этого извращенца, этого психопата! Я жаждала гибели его семени. Потому я доверилась Дениз. — На лице у Клэр появилась еле заметная кривая усмешка. — И она повела себя молодцом! Связалась не со мной, с Рори, сказала ему, будто я попросила познакомить меня с «портняшкой», которая ей шьет, превосходно воспроизводя лучшие образцы моделей от кутюр. Своему любовнику Дениз выдавала эти туалеты за оригиналы, а разницу прикарманивала. Посещая сезонные показы моделей, Денизь зарисовывала фасоны и передавала своей портнихе, которая затем изготовляла совершенно потрясающие дубликаты. Эта женщина много лет проработала в салоне Юбера де Живанши и затем ушла оттуда, считая себя не оцененной по заслугам.