Читаем без скачивания Семь пятниц - Дмитрий Ребров

– Что, больно?.. – она немедленно отдернула руку и отшатнулась.

– Да нет – щекотно, – смущенно улыбнулся он. – От волос твоих щекотно…

Саша рассеянно улыбнулась в ответ, легким движением заправила выбившиеся прядки за уши и опять склонилась над ним. На левой руке Сергея, около плеча, она увидела розоватый шрам от осколка. Он был значительно больше крохотного следа на груди, но почему-то именно бледное пятнышко, оставленное пулей, полностью завладело ее вниманием. Оно казалось куда страшней, опасней и потому притягивало как магнитом.

Девушка снова очень осторожно дотронулась до груди Сергея, медленно провела пальцем вокруг ранки, ощущая ее неровную, рваную кромку. Неожиданно накатила обжигающе пронзительная жалость к этому замечательному парню, и Саша вдруг порывисто накрыла пугающую метку ладонью. На мгновение подумалось: вот сейчас она уберет руку, а под ней – ничего, только смуглая, гладкая кожа.

Но след от пули, конечно, не исчез, как не исчезла и жалость к Сергею. Наоборот, она стала еще резче, еще мучительней. На глаза навернулись непрошеные слезы, Саша опустила голову еще ниже и совершенно безотчетно, поддавшись внезапному порыву, прикоснулась к ране губами.

«Господи, что я делаю?..» – мелькнула растерянная мысль, но в следующий миг Саша с невероятной силой и остротой ощутила волнующий, пьянящий, терпкий запах мужского тела. Казалось, в этом запахе было все – и полуденное солнце, и степная полынь, и морской ветер, и горный снег… А еще – соленый пот, горькая пороховая гарь и горячая кровь…

В голове у девушки помутилось, она еще раз – уже смелее и откровеннее – прижалась губами к теплой, бархатистой коже. Подспудно, краем сознания, она понимала, чем может закончиться эта ее вольность, но даже и не подумала остановиться. Наоборот, ее нетерпеливые губы скользнули выше и захватили маленький, мгновенно затвердевший мужской сосок.

– Саня… Санечка… – прошептал оторопевший Сергей. – Ты что?..

Она подняла на него сверкающие, шалые, полубезумные глаза.

– Молчи, Сереженька… Молчи… – и девушка закрыла его рот долгим, жарким, отчаянным поцелуем.

Не сразу, но он ответил на него, ответил неожиданно пылко, даже страстно. Саша почувствовала на своем теле его сильные руки, и уже через минуту все переменилось – она лежала на спине, а Сергей склонялся над ней, покрывая ее лицо, шею, волосы жадными поцелуями.

И вот уже его пальцы шарили у нее на груди, расстегивая одну за другой пуговицы куртки, а Саша, не отпуская его шеи и плеч, слегка поворачивалась, чтобы ему было удобней. Она плыла в томительной неге, тонула в сладостном блаженстве и таяла, таяла, как тает воск на огне…

Руки Сергея скользнули ей под тельняшку, коснулись живота, груди и тут…

Буквально каждой клеточкой своего тела Саша внезапно почувствовала, что вся ее кожа покрыта противной, мерзкой, липкой пленкой подсохшего пота. Это отвратительное ощущение было таким сильным и острым, что от ее возбуждения не осталось и следа. С жуткой смесью досады и стыда она пожалела, что, приводя недавно в порядок лицо, ей не пришло в голову позаботиться об остальном. А между тем минувшей ночью, во время панического бегства, с нее сошло семь потов…

И вот теперь руки Сергея вязли в этой ужасной липучей зловонной гадости!.. А что он почувствует, когда прикоснется к ее коже губами?!

«Срам-то какой, господи… Как же это я… – метались в ее голове растерянные мысли. – Да от меня же, наверное, разит, как от последней бомжихи…»

Нет, о том, чтоб заниматься любовью с Сергеем в таком жутком виде, не могло быть и речи! Саша вовсе не была ханжой, и будь с ней сейчас кто-нибудь другой, такой неприятный нюанс, как засохший пот, ее бы, возможно, и не остановил. Но с Сергеем… Нет, предстать отвратительной неряхой и замарашкой перед ним она не могла никак!..

Проклиная все на свете, она взяла в ладони голову Сергея, подняла ее и, виновато заглянув ему в глаза, прошептала:

– Сереженька, милый, прости, пожалуйста, но… я не могу… Мне нельзя, понимаешь?..

– Что?.. Как?.. – недоуменно пробор мотал он. – Но… Но ты же сама…

– Ну миленький мой, хороший, ну прости, прости… – умоляющей скороговоркой зачастила она. – Я… сама не понимаю, как это… Ну пожалуйста, не сердись, Сереженька… Не сейчас, потом, хорошо?.. Все у нас будет потом, правда?..

Сергей помолчал, потом коротко кивнул и с шумным вздохом откинулся на спину.

– Ну конечно, Саня… Потом, так потом… – он еще раз вздохнул и закрыл глаза.

Андрея разбудил громкий и резкий, как винтовочный выстрел, звук треснувшего сухого сука неподалеку. Он открыл глаза и сразу, без малейшей паузы, включился – вскинул голову, подобрался, прислушался.

Кто-то приближался к его укрытию, причем неизвестный шел открыто, нисколько не таясь и не смущаясь производимого шума. Шел как хозяин, полностью уверенный в том, что здесь, на своей территории, ему ничего не угрожает. А может, наоборот – как человек, которому уже незачем скрытничать, поскольку игра для него закончена?.. Впрочем, Усольцев не стал гадать, он давно определился: сперва надо укокошить хозяина рюкзака, а уж потом выяснять – есть у него подсказка или нет.

Человек подошел вплотную к кустам, и Усольцев смог его разглядеть. Это был, как он и предполагал, Четверг. Андрей сжал рукоятку пистолета и замер, приготовившись стрелять. Противник был совсем рядом, он наклонился к своему рюкзаку, скинул прикрывавшие его ветки папоротника… Его голова маячила всего в каких-то двух метрах от Усольцева. Вторник поднял пистолет, высматривая приемные окошки на шлеме соперника, и тут вдруг увидел, что они покрыты толстой рыжей коркой засохшей глины.

Андрей не сразу разгадал хитрость Четверга, он прицелился и выстрелил – никакого эффекта. Еще выстрел и еще – он бил почти в упор, промаха быть не могло, но шлем противника тем не менее не издал ни звука. Только тогда до Усольцева дошел замысел коварного «интеллигента».

«Вот жухало! – возмущенно и растерянно подумал он. – Это ж надо до такого додуматься!…»

А Четверг, ни сном ни духом не ведая о том, что его «рацуха» уже успела блестяще сработать, подхватил свой рюкзачок и отошел в сторону. Он присел на корточки и начал доставать оттуда кулечки и сверточки, собираясь, видимо, перекусить.

Андрей наблюдал за его приготовлениями с глухим раздражением – его план накрылся медным тазом, теперь надо было срочно придумывать что-нибудь новенькое. Взять и просто-напросто вывалиться на него из своего укрытия Усольцев не мог: пока он выберется из кустов, пока доберется до шлема конкурента, пока соскоблит с него глину – хитроумный Четверг десять раз успеет его подстрелить. Сидеть и ждать дальше? Но «интеллигент», подкрепившись, запросто мог отправиться на новую охоту! И что тогда?..

Неизвестно, что придумал бы Усольцев, да и придумал бы вообще что-нибудь, не помоги ему сам Четверг: Разложив свои припасы, он, как истинный интеллигент, вымыл перед едой руки и снял головной убор. Повертев в руках шлем, Четверг отсоединил от него провод и отложил его в сторону – как раз туда, где до этого лежал рюкзак, то есть буквально под нос Усольцеву!

Андрею снова везло – почти так же, как и при встрече с Субботой. Все, что от него теперь требовалось – это дождаться удобного момента и аккуратно стибрить шлем у своего беспечного соперника!

Так он и сделал. Когда Четверг уселся спиной к кустам и начал есть, энергично двигая челюстями, Усольцев стал осторожно, по миллиметру подбираться к заветному шлему. Для этого ему пришлось изменить положение – он встал на четвереньки и протянул руку сквозь ежевичные заросли. Все это Андрей делал очень медленно, не спуская настороженных глаз с ритмично жующего Четверга. Наконец его рука коснулась теплой и гладкой поверхности шлема. О том, чтобы протащить шлем сквозь густой ежевичник беззвучно, нечего было и думать, поэтому Усольцев не раздумывая что было силы рванул шлем на себя.

Раздался оглушительный треск, перепуганный Четверг вскочил на ноги и, ничего не понимая, завертелся юлой. Рот его был забит едой, и это в сочетании с вытаращенными глазами и совершенно растерянным видом представляло собой довольно комичную картину. Андрею, впрочем, было совсем не до смеха – в это время он рукояткой пистолета лихорадочно соскабливал со своего трофея засохшую глину. Через несколько секунд одно из окошек было очищено, Усольцев выпрямился во весь рост и поднял шлем соперника над головой.

– Приятного аппетита, сударь! – с насмешливым полупоклоном воскликнул он.

«Интеллигент» наконец-то увидел его и разинул от удивления рот, из которого тут же неприлично далеко высунулся непрожеванный кусок колбасы. Теперь Усольцеву можно было и посмеяться, он коротко хохотнул и приложил руку с пистолетом к груди.

– Ты уж извини, дружок, что прервал твой обед, но… Сам понимаешь – а ля Гер ком а ля гер!.. – и Андрей, приставив пистолет к очищенному приемному окошку, нажал на курок.