Маркус встал, хотя еще не доел свой пирог.
— Ты — маленькая кичливая стерва, Фелиция. Я убежден, что однажды тебе придется дорого заплатить за свои проделки. Нельзя постоянно обманывать людей. Не беспокойся, я не пойду в полицию. Ты не стоишь того, чтобы заниматься тобой.
Последнее утверждение было ложью, и это задело меня за живое.
— Ты не хочешь быть посмешищем в глазах других, вот истинная причина того, почему ты не побежал в полицию. Не притворяйся, Маркус, я слишком хорошо знаю тебя. Мне нравились отношения, которые сложились между нами благодаря моей лжи, но ты разрушил их, наняв сыщика. Такое могло прийти в голову только политику.
— Ты отвратительна!
— Я все равно отказалась бы стать твоей женой, Маркус.
И это чистая правда. Маркус стоял у столика и с грустью смотрел на меня сверху вниз. Мне вдруг стало стыдно. Я поняла: он приехал в Гамбург, чтобы простить меня. Хотел отругать, выразить свое негодование, а потом жениться на мне. Маркус в своей простоте представлял себе это так: он осыпает меня упреками, я исповедуюсь ему как на духу, и он по-христиански прощает меня.
— Прости меня, Маркус, но я не могу выйти за тебя замуж.
От его ярости не осталось и следа.
— Я слишком стар?
— Нет. Это я слишком молода.
Маркус жалко улыбнулся, на глаза его набежали слезы. Я решила, что пора уходить, пока я от стыда и жалости не наделала глупостей и не согласилась стать его женой. Встав, я направилась к лифту. По дороге вспомнила о визитной карточке бизнесмена, которую так и не взяла со столика. Но было уже поздно, я не могла вернуться туда, где остался Маркус. Жизнь продолжается. Она порой бывает подлой и эгоистичной, ведь человеческая алчность не знает границ. И лифты никогда не приходят, когда их ждешь с особым нетерпением. А элегантные туфли жмут, если слишком долго ходишь в них. Я предпочла бы родиться мужчиной, потому что они носят очень удобную обувь. Маркус, Маркус… Я обернулась, войдя в лифт, и увидела, что он снова сел за столик и стал доедать свой пирог. Я засмеялась. Было бы ужасно, если бы он действительно потерял чувство реальности.
Клара, единственный близкий мне человек, назвала меня аферисткой-дилетанткой. Когда слышишь от других неприятную правду о себе, которая тебе самой хорошо известна, это всегда причиняет боль. Клара критиковала меня за отсутствие концепции и перспективных планов. Она считала, что я должна была предложить Маркусу вернуть часть денег в знак примирения и доброй воли.
— Ты недооцениваешь мужчин, — морщась от головной боли, говорила Клара. — До сих пор тебе везло, но удача может однажды отвернуться от тебя.
Мы медленно шли по улице. Клара вновь надела свои странные очки. Жители Гамбурга не обращают внимания на погоду, но мне было страшно холодно. Я мерзла и вдруг впервые подумала о том, что Клара — вампир, что она присосалась ко мне и Вондрашеку и теперь мне от нее никогда не избавиться. Странная мысль, потому что Клара всегда держалась на заднем плане и соблюдала дистанцию. В детстве это являлось для меня источником разочарования. Я склонна недооценивать людей. Это одна из моих главных слабостей. Жизнь представлялась мне игрой, в которой я, прилагая незначительные усилия, добивалась краткосрочных побед и терпела легко переносимые поражения.
Клара, которая все еще верила в систему Вондрашека и мировую революцию, старалась во всем руководствоваться доводами разума. Как все, кто не сомневается в том, что способен ходить по водам, она ощущала свое превосходство над нами, неверующими пловцами. И я снова и снова спрашивала себя: какую роль играла Клара в жизни Вондрашека? Что она знала о Беатрисе и о чем умалчивала? Актриса — а я не сомневаюсь в том, что актерский талант наложил сильный отпечаток на всю жизнь Клары — считала правду диалектическим вызовом, заставлявшим человека обманывать других. Клара, насколько я знала ее, всегда была беспощадно откровенна и безжалостно добра.
— Совершенной системы нет и быть не может, Клара. Тебе ли этого не знать?
Она никогда не мерзла. Клара, обросшая слоем аппетитного жирка, невозмутимо шла по жизни.
— Существуют превосходные стратегии, которые, однако, могут потерпеть неудачу из-за несовершенных условий или по воле случая. А то, чем занимаешься ты, Фелиция, — это рулетка в дешевом заведении. Ты никогда не выиграешь достаточное количество денег, чтобы сыграть в настоящем казино. С проводником ночного поезда ты поступила остроумно, но абсолютно непрофессионально. А чего ты добивалась, встречаясь с зубным врачом?
— Не знаю. Наверное, бесплатного лечения зубов и откупного за попытку изнасилования. Знаешь, он всегда мечтал овладеть женщиной прямо в стоматологическом кресле. Эта эротическая фантазия неотступно преследовала его, когда он сверлил зубы симпатичным пациенткам. И когда они постанывали от боли, он представлял себе, вероятно, что…
— Отвратительно, — перебила меня Клара и наступила лакированной туфлей на валяющийся на тротуаре пластмассовый стаканчик.
— А тебя до сих пор возбуждают звуки, издаваемые партнерами во время полового акта? Я считаю, что секс сам по себе является банальным физическим упражнением, но подавляющее большинство людей подключают фантазию, чтобы повысить его эротичность. Причем мужчины прибегают к этому чаще, чем женщины, потому что в силу своего физиологического строения не могут симулировать желание. Желание связано с унижением, с властью и с грехом, со всем тем, что запрещено. Именно это обостряет наши чувства.
— Ты всегда была далека от романтики. О чем ты думаешь, когда занимаешься сексом?
Мы шли очень медленно. Обогнавшая нас пожилая дама пристально посмотрела на нас. Я ответила Кларе, что всегда думаю о том, какую выгоду могу извлечь из ситуации.
— Ты действительно похожа на дорогую шлюху. А что будешь делать, если ситуация выйдет из-под контроля? Если, например, тебе не удастся остановить своего зубного врача? А потом он, вместо того чтобы раскошелиться за изнасилование, вышвырнет тебя из кабинета? Ведь ты ни за что не станешь обращаться в полицию.
— Я хорошо знаю его. Он трус, как большинство мужчин. И я вовсе не шлюха. Я живу на деньги, которые мне дают мужчины, но прибегаю к сексу только тогда, когда без этого не обойтись. Секс — оружие против мужчин, и его необходимо правильно применять. Надо играть на их слабостях, которые они считают своими хорошими качествами. В этом заключается искусство быть любимой и желанной. Да, я иду на сделку с моралью и притом не чувствую себя аморальной.
— В таком случае почему ты так дрожишь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
