— Я про все такое ничего не знаю, — сказал Рейч. — Я не против Императора.
— Но за то, чтобы власть была у народа, верно? Тебе не кажется, что некий выборный орган мог бы править Империей, не слишком углубляясь в политику и партизанские вылазки?
— Чего? — выпучил глаза Рейч. — Я не понял.
— Скажу попроще. Сможет ли куча народу быстро принять решение в острой ситуации, когда надо что-то решить очень быстро? Или они смогут только сидеть и ругаться?
— Это я не знаю, но только мне сдается, что несправедливо, если за все миры сразу будут чего-то решать несколько людей.
— А сражаться-то за свои взгляды ты готов? Или тебе больше трепаться нравится?
— Сражаться мне покуда никто не предлагал, — сказал Рейч.
— Ну а если бы предложили? Насколько это все для тебя серьезно — демократия твоя, или джоранумитские воззрения? А?
— А чего? И сразился бы, если только от этого чего хорошее вышло бы.
— Храбрый юноша. Стало быть, ты приехал в Сэтчем, чтобы сражаться за свои взгляды?
— Да нет… — смущенно заерзал на стуле Рейч. — Я ведь, сэр, вам сказал: я работу ищу. Щас ведь работу найти непросто, а денег у меня — раз-два и обчелся. Жить-то парню на что-то надо, верно?
— Не спорю. Как тебя зовут?
Вопрос прозвучал неожиданно, но Рейч не замешкался с ответом.
— Планше, сэр.
— Это фамилия или имя?
— Имя вроде.
— Стало быть, как я понял у тебя нет денег и нет образования?
— Похоже, так, сэр.
— И специальности никакой?
— Я не слишком много работал, но готов на все.
— Ясно. Вот что я скажу тебе, Планше…
Мужчина вынул из кармана небольшой белый треугольник, нажал на него, и на поверхности треугольника появились буквы. Мужчина провел по надписи подушечкой большого пальца — и буквы зафиксировались.
— Вот, — сказал он. — Тут написано, к кому обратиться. Как пойдешь, возьми вот это с собой. Там найдется для тебя работа.
Рейч взял у незнакомца треугольник и поглядел на него. Буквы слабо светились, но прочитать Рейч ничего не мог, как ни силился. Он с опаской глянул на мужчину:
— А вдруг скажут: украл?
— Это невозможно украсть. Там моя подпись, а еще — твое имя.
— А если спросят, кто вы такой?
— Не спросят. Скажи только, что тебе нужна работа. Есть шанс устроиться. Ничего не обещаю, но шанс есть. А вот тут написано, как пройти.
И мужчина вручил Рейчу другую карточку. Адрес Рейч разобрал моментально.
— Спасибо, — смущенно пробормотал он.
Мужчина приветливо помахал ему на прощание.
Рейч встал и вышел из бара, гадая, что его ждет впереди.
13
Туда-обратно. Туда-обратно. Туда-обратно…
Глеб Андорин следил взглядом за Намарти, который, заложив руки за спину, расхаживал взад-вперед по комнате. Похоже было, он просто не в силах усидеть на месте, настолько обуреваем страстями.
А Андорин смотрел на него и думал: «Ведь он — не самый умный человек в Империи. Да что там в Империи — и в партии не самый умный. И не самый хитрый, и не самый талантливый. Его то и дело приходится удерживать от опрометчивых решений, и все-таки он всех нас обошел. Мы могли бы сдаться, послать все куда подальше, а он — ни за что на свете. Хотя, кто знает, может, как раз такой человек нам и нужен. Не будет такого, так и вообще ничего не получится».
Намарти резко остановился, словно почувствовал на себе взгляд Андорина, обернулся и сказал:
— Учти, если опять собираешься делать мне внушение из-за Каспалова, лучше не старайся.
— Больно мне надо тебе внушения делать, — слегка пожал плечами Андорин. — Что толку-то? Дело сделано. Вред причинен.
— Какой вред, Андорин? Какой вред?! Если бы я этого не сделал, вред был бы причинен нам! Еще чуть-чуть, и этот человек предал бы нас. Месяц — максимум, и он побежал бы от нас…
— Знаю. Я был там. Я слышал, что он говорил.
— Ну так кому как не тебе понимать, что другого выбора не было. Не бы-ло! Или ты думаешь, будто бы мне по сердцу убивать старого товарища, а? Просто у меня не было выбора.
— Ну ладно, ладно. У тебя не было выбора. Намарти снова принялся мерять шагами комнату.
Через некоторое время он так же резко, как и в первый раз, остановился, обернулся и спросил:
— Андорин, ты в богов веришь?
— В кого? — недоуменно переспросил Андорин.
— В богов.
— И слова такого не слыхал никогда. Что это такое?
— Да нет такого слова в галактическом языке. Сверхъестественные силы. Так веришь или нет?
— Сверхъестественные силы? Так бы и сказал. Нет, я в такое не верю. По определению, сверхъестественное — это нечто такое, что существует независимо от законов природы, а независимо от законов природы не существует ничего. Ты что, в мистику ударился?
Вопрос был задан шутливым тоном, однако взгляд Андорина выразил серьезнейшую озабоченность.
Намарти пронзил его огненным взглядом. О, этот взгляд кого хочешь мог пронзить — так он был жгуч и ослепителен.
— Не валяй дурака. Просто я читал об этом. Триллионы людей верят в сверхъестественное.
— Знаю, — кивнул Андорин. — Испокон веков.
— Вот именно. С доисторических времен. Само слово «боги» — неизвестного происхождения. Очевидно, сам язык, в котором оно употреблялось, не сохранился. Скорее всего, от него одно только это слово и осталось… А известно ли тебе, как много существует различных верований во всевозможных богов?
— Полагаю, что оно более или менее соответствует числу всевозможных тупиц среди жителей Галактики.
Намарти пропустил это замечание мимо ушей и продолжал:
— Кое-кто считает, что это слово родилось тогда, когда все человечество проживало на одной-единственной планете.
— Опять мифология. Такая же несусветная чушь, как сверхъестественные силы. Никакого единственного мира — прародины человечества — не существовало никогда.
— Он должен был существовать, Андорин, — нервно возразил Намарти. — Люди не могли произойти на разных планетах и дать один-единственный вид.
— Пускай так, но все равно в определенном смысле слова такого мира не существует. Известно, где он находится? Нет, неизвестно. Известно, как называется? Нет, неизвестно. Значит, и говорить не о чем. Значит, его и нет вовсе.
— Считается, что эти боги, — продолжал гнуть свое Намарти, — защищают человечество и заботятся о его безопасности, по крайней мере, о безопасности тех людей, которые в них верят. И в те времена, когда существовал один-единственный мир, одна-единственная планета, где жили люди, вполне естественно, что боги оберегали людей — ведь их было так мало. О таком мире они должны были заботиться примерно как старшие братья или как родители.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
