ничего не видно, непонятный страх от темноты возникает. Да и детский смех сопровождает на протяжении прохождения. Тут есть одна такая. Странная очень. Написано, что невозможно её покинуть через выход. И уровня не было видно. Я сунулся, а когда меня убили с одного удара, то появился во дворе. Так чуть не набросился на соседку снизу, которая покурить вышла. Хорошо, что она посмотрела на меня как на идиота, — незнакомец улыбнулся. — Я от её взгляда сразу в себя пришел. Даже стыдно стало. А вот если бы она отреагировала также, как и ты, то… Ну ты понял.
Мысли начали лихорадочно крутиться в голове Светлова. Он не понимал, почему мир изменился, а люди ведут себя по-старому. Выйти покурить — это было так обыденно. Казалось, что должны были воцариться хаос и анархия: постоянные убийства, грабежи, поджоги. Но нет, люди вели себя, как и раньше: торговались за необычный товар в виде обнаруженной локации; жаловались на жизнь из-за неподходящих, как они думают, классов; пили чай, доставая его из воздуха. Мир изменился, но вот общество осталось таким же.
Слова незнакомца вызвали у Олега странное чувство, будто он услышал что-то важное, но не мог понять, что именно. А потом пришло озарение:
— Ты сказал, что был в локации, в которой ничего не видно. Можешь меня провести туда?
— Там вообще мрак непроглядный. Фонари не работают. Насчет огня — не знаю, не проверял. Если хочешь, то отведу тебя, но только давай завтра? Она на пересечении Тореза и Светлановского находится. Пару километров отсюда топать надо, но после смерти я никуда не хочу идти. Дома лучше посижу несколько часов, в себе приду, — кивая головой, проговорил мужчина.
Олег полез в инвентарь и достал неизвестную траву, которую подобрал во время прохождения локаций с Петром Евграфовичем. Он снял очередное кольцо, повышающее выносливость и предложил:
— А давай ты меня отведешь прямо сейчас и покажешь точное место входа? А с меня небольшой презент.
Незнакомец взял предметы, покрутил в руках, а после протянул обратно и сказал:
— Перстень ничего особенного из себя не представляет. Он слабее, чем любой из моих. А трава интересная. Решил ремесло, значит, прокачивать? Алхимию выбрал?
— Сейчас я тебя не понял! — недоуменно проговорил Олег, возвращая обратно траву в пространственный карман и надевая кольцо. — Что за ремесло?
— Ну так при определенных стечениях обстоятельств мы можем открыть в себе навык ремесла. Там определенные умения нужны, но все-таки очень полезные вещи можно создавать. Смотри! — он достал из инвентаря цепочку с камнем. — Это я сделал. Дает одну единицу удачи на пятнадцать минут, а после разрушается. А алхимия, наверно, позволит варить зелья.
Поздравляем, вы разгадали одну из тайн Силы. Ремесло. Получено 10 жизней.
Незнакомец застыл, испуганно посмотрел на Олега, а после стал растворяться. Амулет упал на лестницу, при соприкосновении с которой сразу же разрушился. Светлов стоял, ошарашенно глядя на пустое место, на котором несколько секунд назад находился человек, поведавший ему об одной из тайн. «Его наказали. Он нарушил основополагающее правило. У него было меньше пяти очков жизни! Только что человек умер на моих глазах и больше никогда не воскреснет,» — думал Олег, борясь с желанием ударить по стене. Взгляд зацепился за небольшой предмет, который возник из воздуха:
Камень Силы. Уровень 12. Свойства: скрыто. У вас не хватает навыка для распознавания. Без специализации невозможно самостоятельно провести инкрустацию. Обращайтесь в нейтральные поселения или найдите человека, способного сделать это.
Светлов подобрал камень, а после направился наверх, считая ступени. Поднявшись на последний этаж, он трижды постучал по знакомой двери, которая была открыта через несколько секунд. Верзила стоял в тапочках-кроликах и удивленно обратился к гостю:
— Ты чего тут? Забыл что-то? Кольца возвращать не буду. Уговор дороже денег. Я локацию тебе показал? Показал. Так что…
— Леон, слушай, — перебил Олег, — у тебя только пиво дома или есть что-нибудь покрепче? Водка там или коньяк.
— Так у меня всё есть: и водка, и коньяк, и виски, абсента даже пара бутылок есть. А вот еды никакой нет. Я же не алкаш какой, чтобы без закуски пить! — волосатый здоровяк посмотрел на Светлова так, будто тот его в чем-то обвинял.
— У меня есть консервы и разная мелочевка. В инвентаре, — пояснил Олег, видя непонимание на лице Леона. который смотрел на пустые руки гостя.
— Ну тогда добро пожаловать в мою обитель! — верзила полностью открыл дверь, пропуская нового знакомого. — Если пойдешь на кухню, то можешь идти в обуви. Но вот если в зал — снимай.
— Это системная обувь, — сказал Светлов, проходя в квартиру.
— И что с того? Мне грязь там, где я сплю, не нужна. Я после процедуры несколько часов потратил, чтобы отмыть эту комнату. Насвинячили же мы, пока инициализация проходила! — Леон закрыл дверь на засов.
— Ты обратил внимание, что твои тренировочный балахон и штаны не пачкаются? Вот и с другими системными предметами также. На меня как-то кровь попала, так она просто скатилась вниз и всё, — объяснил Олег, уверенно войдя в зал.
— А ты борзый. Обычно люди передо мной тушуются. Ладно, чего уж там. За твой подгон так и быть — заходи! — сказал верзила в спину Светлова, который уже прошел в комнату.
В зале царило непонятное умиротворение. Чистый линолеум отражал пробивающиеся из открытого окна солнечные лучи. Репродукции российских пейзажистов висели рядом с фотоколлажами, на которых был изображен Леон с разными людьми. Каждая вещь находилась на своем месте, все шкафчики были закрыты, а ростовое зеркало сияло чистотой. Горшки с вьющимися цветами, у которых пожелтели некоторые листья, оплетали стены. Разноцветные гуппи сновали внутри небольшого аквариума, низ которого копировал морское дно. Олег, замерев, стоял и рассматривал комнату, а после проговорил:
— Извини.
— За что? — не понял верзила, входя за Светловым. Кроличьи ушки смешно подпрыгивали при каждом шаге.
— Не думал, что у тебя тут так… Чисто. Мир изменился не так давно, но у меня ощущение, что прошла уже целая вечность. Постоянные смерти, борьба за жизнь, какие-то локации. А тут так… — Олег снова не сразу смог подобрать слова. — Красиво! Не будем, наверно, нарушать такой уют алкоголем.
— О, парень, что-то
