Читаем без скачивания Химеры урочища Икс - Валерий Кукушкин

Разгребая кострище перед домиком, с очень небольшой глубины ребята извлекли камень, сильно похожий на обломок каменного топора — его могли найти и выбросить на поверхность когда кто-нибудь в деревне выкапывал подполье.

Пока все это определяем предварительно. Пока все это — тоже вроде бы не "наше", не "аномальное". Но что же получается? Человек здесь жил сотни а то и тысячи лет, строил, плавил железо а потом ушел. Почему? Иссякли руды? Леса? А может, как и в тысячах других деревень, уже в наше время, просто выжили отсюда крестьянина? Все может быть В том числе и то, что выжили людей отсюда "чертовщина" и "чудеса".

Погода начинала портиться. Сегодня вечером ветер холод и дождь не дали нам испечь хлеб. Пришлось приготовления к ужину вести в избушке.

Печь горела. Готовить на ней — мы это знали из практики — можно было лишь засовывая котелки и сковороды прямо в огонь. Время шло, в избушке становилось все жарче, но накормить семь человек все еще было нечем. Проклятые комары ожили, их оказалось великое множество, и вылетать на улицу они не хотели. Более того — стоило открыть дверь, как с улицы в избу устремлялись новые орды этих тварей.

Наконец в неимоверной жаре мы поужинали.

Даже в самую холодную ночь можно, согревшись уснуть. Но как спать в жаре? Время шло, а мы не могли заснуть. Комары атаковали, но стоило укрыться — одолевала жара. Это был кошмар.

Утром я поднялся рано, с головной болью раздраженный и невыспавшийся. Другие, полагаю, чувствовали себя не лучше.

Позавтракав, мы разошлись по рабочим местам. На улице было прохладно.

Мне следовало закончить работу с картами. Имелись две замечательные карты, выполненные Малышевым: карта осарков и карта южной части урочища. Теперь надо было отследить очертания береговой линии — и все три карты мы могли объединить в одну, чтобы иметь точное представление о районе событий на суше и озере.

Забравшись в лодку и начав с залива Шара я, определяя азимуты и расстояния за три часа прошел заливы Лодки и Омоложения и вышел в залив Корабля. Дальше двигаться не имело смысла. Сейчас я находился как раз напротив осарков, до которых было несколько десятков метров. Отсюда были хорошо слышны голоса работавших удары топора и лопат. Голоса эти насторожили меня — они были слишком громкими. Хотя различить слова я не мог, было ясно, что там что-то происходит. "Вероятно, нашли что-нибудь", — подумал я, налегая на весла.

Причалив, я пошел к осаркам напрямую. Стук лопат не прекращался, но слова теперь были слышны отчетливо. Говорили несколько человек.

— Работать, так работать всем.

— А ты считаешь, что еду чертову готовить — не работа?

— Я этого не говорю. — Человек вылез из траншеи. На одежде и лице был густой слой угля, который совершенно въелся в руки. — Но ведь это разные вещи. Здесь даже отмыться как следует невозможно.

— Хорошо, я не спорю. Завтра я иду рыть, а ты — жратву готовить.

— Успокойтесь, ребята, что вы.

— Я могу копать больше.

— О тебе речи нет — ты нездоров.

— Ты думаешь, что сейчас обед сготовить — пустяки? Это ведь не в прошлом году.

— Я понимаю, но ты посмотри на них — они же из ямы не вылезают. В воде и грязи, согнувшись. Изо дня в день, понимаешь?!

— Слушай, ты вот устал, утром дрыхнешь. Завтрак готовить надо? Дрова нужны? А из чего готовить? Хлеб нужен три раза в день. На сковородке — на семерых! Сегодня масло кончилось.

— Да знаем мы все это! — Ребята зашумели.

— Вот я и говорю, что надо чередоваться.

— Послушайте, ребята, — Я подошел к спорящим. — Сейчас лишь начало дня. Все, бросайте работу. Все устали. Сегодня — выходной.

— Да ну зачем. Для чего ехали?

— Нет, бросайте работу и идите на озеро отмываться.

— Ночью не отдохнули, вот все и взвинчены.

— Да, нужно бы днем поспать.

— Сначала дров натаскаем.

— Да, и обговорим все это. Верно?

— Ладно вы, петухи, я знаю, как хлеб без масла печь.

Компания направилась к избушке.

Погода снова портилась. Мы таскали и рубили сушняк, запасали воду. Хлеб к обеду пекли на сковородке, насыпая на нее сухой муки.

— Картошка тоже на исходе, — сообщил Сергей.

На обед каждый получил по миске варева, половину лепешки и чаю с добавлением листьев смородины — вдоволь, но с малиной вместо сахара. К слову сказать, завтрак состоял из каши, а ужин — из консервов. Проблем с едой не было лишь у Мушары.

После обеда делали, кто что хотел. Я изладил "устройство для сна", состоявшее из двух связанных посередине лучков, и пользовался им до конца экспедиции, ложась спать, я просовывал в него голову, а сверху накидывал маскхалат. Какое-то время мы еще находили себе занятия. Затем Вихрев взял лопату и направился на осарки.

— Борис, ты куда?

— Пойду копать, что тут делать?

Действительно! Подшучивая друг над другом, мы пошли за Борисом. Прогнал нас с осарков дождь.

В этот вечер мы провели интереснейшие наблюдения. Почти полностью повторилась одна из ситуаций экспедиции № 1. Над нами грохотала гроза. Разница заключалась лишь в том, что сейчас мы находились в избушке и был вторник, а не пятница.

— Андрей, включи прибор! — Тот быстро принес и включил НФМ. Я поставил на стол компас. Моему примеру последовали другие.

За окном вспыхнуло. Стрелка прибора резко метнулась вправо. Я отсчитывал время.

— Шесть с половиной вольт на метр, — сказал Андрей. Раздался удар грома.

— Одиннадцать секунд. Это три с половиной километра.

Стрелки компасов стояли на месте. Нет, гроза тут была ни при чем. Так что же за сила действовала здесь в пятницу 2 июня 1989 года?

Был изведен, наверное, не один десяток метров пленки, но сфотографировать свечения на дне "кратера" нам так и не удалось. То ли время мы выбирали неудачно, то ли чувствительности пленок не хватало, то ли требовалось применять пленки, специально сделанные чувствительными к определенной части спектра. По нашим прикидкам, обыкновенная фотопленка, имеющая сравнительно с человеческим глазом сдвиг чувствительности в сторону ультрафиолета, должна была "захватить" свечения голубоватого цвета. Но…

Зная, что работа фотовспышек, которыми мы провоцировали в "кратере" радиоизлучение, на осарках часто рассинхронизируется с работой затвора фотоаппарата, а то и вообще имеют место отказы аппаратуры, Смирнов решил "погонять" вспышки предварительно у избушки, как только стемнеет. Мы отошли с ним от домика метров на семь. Конденсаторы зарядились. Подняв фотовспышку, Сергей "выстрелил" светом вдоль дороги. Тотчас же метрах в пятистах от нас, правее дороги, в кустах, обрамлявших с этой стороны поле кто-то ответил нам такой же вспышкой света.

— Что там еще за фотограф объявился? — недоуменно проговорил Сергей.

Красный глазок индикатора вновь засветился на приборе. Еще один световой импульс на долю секунды выхватил из мрака часть дороги и травы на поле.

— Теперь их двое.

— Сверкни-ка еще разок.

Вновь вспышка света прорезает тьму. Я на этот раз внимательно слежу за районом расположения "фотографов". Почти в то же мгновение, как пространство вокруг нас опять погружается в темноту, откуда-то из кустов одновременно следуют четыре или пять ответных вспышек, правда более слабых. Мне при этом показалось, что первый из "фотографов" приблизился к нам метров на сорок.

— Что-то их там очень уж много стало.

К нам подошел Андрей, затем другие. Мы кратко рассказали об увиденном.

— Давай еще!

Мы впились глазами в том же направлении. Вспышка! За долю секунды я замечаю, что в воздухе недалеко от нас высвечивается множество каких-то точек.

— Да это же комары!

— Нет, я видел и ответные вспышки из травы на поле, штук восемь-десять, причем тот, кто начал нам отвечать первым, приблизился.

Вновь глазок индикатора наливается красным светом. Теперь в дело пущены и фотоаппараты — если ответные вспышки действительно есть, мы их зафиксируем. Голубое сияние резко возникает и исчезает. Черт знает что! Полная иллюзия, что из травы на поле нам отвечают более слабыми вспышками уже мест из двадцати!

— Кажется, моросит слабый дождь, может, это просто капельки влаги светятся в воздухе?

— То, что прохладно — это верно. Но если бы собирался дождь, комаров не было бы.

— Ну, значит, это комары.

— Конечно, они сидят в траве в ряд с фотовспышками.

Еще раз на миг высвечиваются голубым дорога и трава. Теперь сквозь пространство, заполненное толкущимися в воздухе комарами, я вроде бы достаточно ясно вижу цепочку ответных вспышек из травы — их несколько десятков, и они уже не такие яркие. Первая из них значительно приблизилась к нам, вторая отстала от нее метров на 12–15, третья отстала от второй, и так далее. Что за чертовщина? Никакие это не "фотографы". Тогда — что же? Очень уж мало время наблюдения.