Де Брюс потянулся, разминаясь.
— Теперь ты понимаешь, почему я вынужден был принять меры предосторожности. Если бы ты был наемным убийцей, моя голова покатилась бы с плеч быстрее, чем кто-то из солдат успел бы что-то предпринять. Я впечатлен. Зигмунд!
Один из стражников вышел вперед.
— Ты покажешь на Зигмунде, что я должен делать, а я буду повторять его движения.
Мелисанда прикусила губу. Теперь еще и это! Даже если бы у нее был свой меч, она не добралась бы до врага. Она находилась так близко к убийце своей семьи, но не могла причинить ему вред. Даже если бы она схватила меч и попыталась прорубиться к нему, ей не удалось бы справиться с семью опытными воинами.
Девушка взмолилась: «Господи, зачем Ты прислал мне моего заклятого врага, дал мне эту возможность, а потом позволил ему избежать наказания? Сколько еще мне страдать?»
Мелисанда старалась контролировать себя. Никто не должен заметить бурю, бушевавшую в ее душе. Если де Брюс что-то заподозрит, с ней будет покончено, она погибнет прямо здесь, а ее надежда покарать де Брюса за содеянные преступления так и останется неосуществленной. Все пойдет прахом.
Спокойствие! Она должна сохранять спокойствие. Еще не все потеряно. Ей нужен только миг, один-единственный миг, когда стражники отвлекутся. И если Нерта окажется у нее в руках, она сумеет выполнить свой план.
Мелисанда начала с того, что приняла исходную стойку. Зигмунд повторил ее движения, он сразу понял, что нужно делать. Краем глаза Мелисанда видела, как де Брюс следует их примеру. Он тоже быстро учился. Но все движение в целом требовало долгих тренировок. Если поднять меч чуть выше или опустить чуть ниже, центр тяжести сместится и удар будет не таким сильным.
Они тренировались два часа, потом де Брюс потребовал сделать передышку.
Стражники закрывали от Мелисанды де Брюса, но разделили с ней обед. Очевидно, они забыли, что рядом с ними сидит палач, — как и на поле боя, здесь было важно не сословие, а умение обращаться с оружием.
Виноторговец и его спутник уселись рядом с де Брюсом и время от времени смущенно поглядывали на Мелисанду. Де Брюс хлопнул бледного парня по плечу.
— Что я вам говорил, Вендель Фюгер? Зачем нам скоморохи? Что такое лицедеи по сравнению с настоящей жизнью? Отобедать с заплечных дел мастером, не потеряв при этом головы, — вот настоящий театр!
Виноторговец закашлялся и натужно засмеялся.
— Ешьте, Фюгер, ешьте и пейте, чтобы пивной дух покинул ваше тело. — Де Брюс кивнул одному из стражников.
Тот отвлекся, посмотрев на графа, и в этот момент нож, которым он резал хлеб, соскользнул с горбушки и вошел в тело. Мужчина застонал, из ранки потекла кровь.
Мелисанда вскочила, и двое стражников тут же наставили на нее свои ножи. Она осторожно достала из-под куртки дощечку, написала на ней и показала де Брюсу, понимая, что его стража, скорее всего, неграмотна.
Граф кивнул, отошел на пару шагов и указал на раненого солдата. Кровотечение от пореза было довольно сильным. Мелисанда опустилась рядом с беднягой на колени, остановила кровотечение, наложила на рану травяную мазь от воспаления и перевязала ее чистой льняной тряпицей.
— Заплечных дел мастер! И вновь нам нужна ваша помощь! — Едва она завершила работу, де Брюс указал на Венделя Фюгера.
Юноша потерял сознание. Его спутник стоял на коленях рядом с ним и держал виноторговца за руку.
— Такое бывает, когда твой желудок непривычен к крепкому пиву, — улыбнулся де Брюс. — Вчера он осушил, должно быть, целую бочку. Такое под силу только настоящему мужчине.
Стражники засмеялись. Мелисанда поняла, что Вендель в обмороке. Но почему? Не успела девушка подумать об этом, как де Брюс уже приказал собираться. Венделя Фюгера окатили холодной водой, привели в сознание и усадили на коня.
— Я сообщу, когда буду готов к следующей тренировке! — Де Брюс бросил Мелисанде под ноги монету и вскочил в седло.
Вскоре он и его люди ускакали. И только соломенные чучела напоминали Мелисанде о том, что происходило тут час назад. Вернее, о том, что тут не произошло.
* * *
Перед домом ее ждал стражник. Он беспокойно метался туда-сюда, а его лицо словно окаменело от напряжения.
— Ну наконец-то ты пришел! — Стражник вздохнул с облегчением. — Ты должен немедленно пойти со мной. Почтенный советник Конрад Земпах ждет тебя. Дело срочное!
Мелисанде не оставалось ничего иного, кроме как повиноваться. А ведь ей так хотелось забраться в свою комнату, спрятаться под одеялом и больше никогда не вставать. День мести обернулся очередным триумфом де Брюса. По дороге домой Мелисанда думала о том, за что Господь послал ей такое испытание. Может, Бог хочет, чтобы она отказалась от своих планов? Но разве он мог пожелать, чтобы такое преступление осталось безнаказанным?
Впрочем, у Мелисанды не было времени думать об этом.
Она успела только зайти в дом, проверить, все ли в порядке с Раймундом, который спал, повесить меч на место и взять сумку с инструментами.
Перед камерой, в которой оставалась подозреваемая, туда-сюда расхаживал Конрад Земпах. Увидев Мелисанду, он принялся кричать, будто сам собирался применить к ней пытки.
— Ты посмотри, что ты натворил, подонок! Что случилось?! Что ты с ней сотворил?!
Мелисанда опешила. Она ничего не делала с этой женщиной. Вскоре после ухода Земпаха она и сама ушла из тюрьмы. Все было в порядке. Что же случилось?
Земпах подождал, буравя Мелисанду взглядом, а потом схватился за голову.
— Ты же говорить не можешь, придурок! Жалкий неумеха!
Капли слюны полетели Мелисанде в лицо. Сдерживая отвращение, она почтительно поклонилась.
— Пойдем, сам посмотришь! — С этими словами советник распахнул дверь в камеру.
Мелисанда заглянула внутрь и охнула.
Арестованная лежала в луже собственной крови. Тело было белым как мел.
Мелисанда подошла поближе. Агнесса перегрызла себе вены. На руках видны были следы зубов, зиял окровавленный рот.
— Довольно! — рявкнул Земпах. — Ты увидел все, что нужно. Завтра соберется совет. Тебе придется ответить за смерть этой мерзавки. И если советники согласятся со мной, ты испытаешь на собственной шкуре свое же искусство. Пошел прочь с глаз моих! И не вздумай бежать из города. Стражникам приказано убить тебя, если ты попытаешься покинуть город.
Мелисанда вышла на улицу. Солнце слепило ее. Девушка покачнулась. Больше всего ей хотелось лечь на землю и никогда больше не вставать. Еще утром она думала, что Оттмар де Брюс не переживет следующий день и она будет свободна. А теперь ее собственная жизнь была в опасности.
