Торжественное открытие памятника состоялось вечером 12 октября 1931 года. Электрическая иллюминация была включена радиосигналом, посланным из Рима Маркони.
В 1964 году в связи с широко отмечавшейся годовщиной 400-летия Рио-де-Жанейро американская фирма «Дженерал электрик» в качестве подарка «прекрасному городу» соорудила на вершине Корковадо 44 мощных рефлектора. В полночь между 1964 и 1965 годами по среднеевропейскому времени, или в 20 часов 31 декабря 1964 года по местному, из Ватикана был передан радиосигнал, включивший мощный сноп света, видимый за десятки километров.
И каждый вечер, когда наступает темнота, независимо от запасов электроэнергии на вершине горы Корковадо пылают 44 рефлектора во славу христианства и фирмы «Дженерал электрик».
Христос и прожекторы «Дженерал электрик»
Давно стемнело. На площадке пустынно и холодно, посетителей почти не осталось. Холодным светом бьют в небо прожекторы и словно поддерживают в равновесии тридцативосьмиметровую статую задумчивого и грустного человека. Далеко внизу копошится город. Пунктирами обозначены его улицы и площади. За городом черная масса океана. Редко-редко мелькнет затерявшийся огонек рыбацкой лодки или туманный островок света — пароход. В черном небе звезды — оранжевые, белые, голубые осколки. Может быть, центры миров со своей цивилизацией, своими проблемами, страданиями и радостями, со своими богами и героями. Хочется по крайней мере, чтобы так было…
Фигура Христа между землей и звездами, застывшая в фонтане искусственного света, страшно одинока. На площадку поднялись два полицейских. Ночной патруль. Пора уходить. Последние посетители потянулись к станции.
Здесь начинался город
Если бы не существовало горы Корковадо, эмблемой города была бы скала Пао-де-Асукар. Этот свидетель эпохи катаклизмов высотой 395 метров дремлет на часах у входа в бухту. Свое название гора получила за удивительное сходство с сахарной головой. Справа от Пао-де-Асукар (если смотреть со стороны города) улеглась другая гора, по очертаниям напоминающая старинное испанское судно «урку» — отсюда и ее название. Высота Урки — 224 метра.
В осуществление собственного декрета от 29 мая 1909 года муниципалитет заключил договор с инженером Августом Ферейро Рамосом на предмет строительства «воздушной дороги». Первый участок фуникулера — Красный пляж — вершина Урки — был сдан в эксплуатацию 27 октября 1912 года. В единственный вагончик этой дороги вмещалось 14 пассажиров. Согласно исторической справке, в день открытия движения на вершину горы поднялись 577 человек. Простой расчет показывает, что «воздушная дорога» функционировала в тот день не менее 14 часов, то есть с раннего утра до позднего вечера. За истекшие 57 лет ничего существенного в деятельности дороги не произошло, разве что удвоилась вместительность кабины и удесятерилось число жаждущих попасть на вершину горы.
Строительство второго участка — вершина Урки — вершина Пао-де-Асукар — было завершено 18 января 1913 года. Общая протяженность линии — 1400 метров.
Все это сооружение с громадными маховиками чем-то напоминает колесный пароход. Они еще встречаются на наших реках, старательные и старомодные, честно отработавшие свой век.
С вершины Урки, а тем более Пао-де-Асукар открывается совершенно фантасмагорический вид на город, бухту, океан и соседний город Нитерой — столицу штата Рио-де-Жанейро. Поскольку каждый приезжий считает своим долгом побывать на Сахарной Голове, машинам «воздушной дороги» отдыхать не приходится. Громадные наивные колеса крутятся и крутятся, перегоняя бесконечный толстенный канат.
Устройство фуникулера несложно. К канату подвешена кабинка. Вот она соскользнула с платформы и медленно поползла вверх. Сбоку проплывает колонна памятника «Героям лагуны» — 16 бразильским солдатам, погибшим в неравном бою во время войны с Парагваем в 1864 году. Сколько их на свете, памятников солдатам, погибшим в неравных боях?
Внизу остаются крыши 20-этажных домов. И теперь из окон вагончика видна лишь синь океана, голубизна бухты и зелень надвигающегося откоса горы. Путешествие продолжается около 10 минут. Кабина вползает на площадку помещения станции. Открываются двери, и пассажиры ступают на твердую землю.
Вершина Урки представляет собой маленькое, почти плоское плато. Помимо ресторана и лавки с сувенирами здесь еще имеется бронзовый бюст строителя дороги Рамоса и довольно большой парк, населенный кошками.
Пао-де-Асукар отделена от Урки заросшей тропической растительностью седловиной, через которую перекинут канат второго участка фуникулера. Такая же кабина доставляет пассажиров на вершину полукилометровой скалы. Впрочем, есть и другие способы восхождения.
Во время посадки какой-то человек, очевидно имеющий отношение к обслуживающему персоналу дороги, залез на крышу кабины, всем своим видом показывая, что такие поездки — для него дело привычное.
Поскрипывая составными частями и раскачиваясь под ветром, наше сооружение поползло вверх. Очевидно, у нашего спутника, сидящего наверху, были крепкие нервы. Эксцессов не произошло. А бывают и эксцессы. Однажды в городе выключили электрический ток, и несчастные путешественники провисели над пропастью более шести часов. Некоторая рискованность компенсируется изумительной панорамой, развертывающейся за окнами кабины. Можно просто вывернуть шею, потому что не знаешь, куда смотреть. По отрывочным фразам наших соседей стало понятно, что если кто из обитателей воздушного ковчега и говорит по-португальски, то только человек на крыше. Остальные, как и мы, — иностранцы.
Три шевелящиеся точки на отвесе скалы, которые мы давно уже заметили, при нашем приближении к ним оказались тремя скалолазами. В нарушение законов физики они не только не падали вниз, но потихоньку ползли вверх. И когда мы проплыли рядом, один из них приветливо помахал нам вслед рукой.
Вершина Сахарной Головы обезображена бетонной коробкой здания, вмещающего в себя станцию, ресторан и смотровую площадку на крыше. Наша кабина втискивается в помещение станции. Выходим и попадаем в ресторан. Практически вся вершина занята зданием. Лезем на крышу. Она же смотровая площадка. Поднимаемся и застываем. Говорить не хочется. Замолкают даже дети. Внизу клубится густая синь океана. И громадный танкер, уходящий к далекой Европе, кажется отсюда чем-то вроде спички. Можно стоять, утратив чувство времени, и ни о чем не думать. И только впитывать и впитывать ошеломляющее величие земной красоты.
