Читаем без скачивания Оторва с пистолетом - Леонид Влодавец

— Так, — заторопился Ромасик и поднялся с кресла. Только сейчас Лена обнаружила, что Ромасик даже на высоких каблуках заметно ниже ее ростом, да и в плечах поуже. Правда, лаковые полуботинки тоже имели довольно высокие каблуки, добавлявшие Лене пару сантиметров роста.

— Сейчас я вас причешу как надо, — пропел Ромасик. — Будете почти настоящим денди…

— Может быть, может быть… — нервно усмехнулась Лена. — Только у меня для денди кое-что в избытке, а самого главного — не хватает.

— Ну, насчет того, что в избытке, — хмыкнул Ромасик, — это не страшно. Вы же не мужчину будете изображать, а женщину с некими странностями в характере. Что же касается отсутствия «самого главного», то и это не проблема. Вы что, никогда о фаллоимитаторах не слыхали?

— Вообще-то слышала… — смущенно пробормотала Лена. — Только никогда не пользовалась.

— Ничего, это дело наживное! — знойно хохотнул Ромасик, расчесывая Ленину прическу на прямой пробор. — Как вам? По-моему, очень романтично! Теперь аккуратно наденем масочку…

— Нас там еще не заждались? — побеспокоилась Лена, хотя ей, вообще-то, это было до фени. Просто она побаивалась, что весь съемочный процесс затянется и Федюсик с Ромасиком не успеют сделать ей загранпаспорт до десяти вечера. Правда, с трудом верилось, что Лену все-таки сумеют отсюда на чем-то вывезти. Бульдозер, что ли, подгонят? Или танк где-нибудь одолжат? Снегопад не унимался, и не похоже было, что он скоро стихнет.

— Ну вот и все! — удовлетворенно произнес Ромасик, аккуратно пристраивая на Лену цилиндр. — Чайльд Гарольд, да и только.

Лена вновь перешла в гардеробную, не без волнения размышляя над тем, что ей, собственно, предстоит. Пакость, конечно, извращенство в квадрате, но все-таки загранпаспорт — вещь полезная. Можно и потерпеть.

Тут Лена поймала себя на мысли, что где-то в глубине души у нее нарастает какое-то тайное, очень стыдное, но приятное возбуждение. Правда, нарастание это шло медленно, а главное — неустойчиво. Лена то и дело начинала вновь ощущать жуткий стыд и желание отсюда смыться.

Ромасик потушил свет у зеркала, вошел в гардеробную, запер за собой дверь и подцепил Лену под локоть:

— Идемте, сэр… — не иначе он уже стал вживаться в образ любовницы молодого денди.

Лена хотела спросить: «Куда, тут же нет дверей?», но Ромасик уже подвел ее к шкафу, открыл створки, а затем, сдвинув плечики с платьями к правой стенке, снял широкую доску в нижней части шкафа. Под ней оказался продолговатый прямоугольный люк и деревянная лестница со ступеньками, уводящими куда-то вниз.

— Классно! — порадовалась Лена. — Прямо как в старинном замке.

— Конечно, — ухмыльнулся Ромасик. — У нас тут. и привидения погуливают… Прошу!

Наверно, эту лестницу можно было бы назвать «винтовой», если б кто-нибудь когда-нибудь видел винты квадратного сечения. Лестница была устроена внутри бревенчатого сруба. Прямо от шкафа пять ступенек с перильцами уходили вниз под углом, дальше располагалась площадочка полметра на полметра, потом еще пять ступенек перпендикулярно к первым, опять площадочка, еще поворот на девяносто градусов, и так далее. Конечно, в цилиндре топать тут было неудобно, и, чтоб не цепляться им за нависающие друг над другом лесенки, Лена сняла его и понесла под мышкой.

Когда Лена в сопровождении Ромасика прошла всю лестницу, то поняла, что спустилась со второго этажа прямо в подвал, минуя первый этаж.

Здесь находилась еще одна, подвальная студия, предназначенная, как видно, специально для порнографических видеосъемок. Она была побольше, так как занимала площадь, равную фотостудии и гардеробной вместе взятым. Впрочем, весь этот простор был разгорожен тонкими фанерными перегородками на отдельные отсеки.

Непосредственно у двери, ведущей на лестницу, располагалось что-то типа монтажной или аппаратной, а рядом, за перегородкой — не то реквизиторская, не то осветительская. Дальше начинались «съемочные павильоны», то есть четыре небольшие клетушки, в каждой из которых был сооружен соответствующий интерьер. В одной была устроена «комната горничной», в другой нечто вроде гостиной с камином, паркетом и диванчиком, в третьей — «господская спальня», в четвертой — «кабинет хозяина», со старинным письменным столом, креслом, книжным шкафом и так далее. Еще была душевая кабинка, но уже небось не для съемок, а чтоб «артисты» могли слегка подмыться.

Федюсик и Шурочка обнаружились в «господской спальне». Они тоже нарядились в костюмы. Шурочка переоделась в одежду горничной, а Федюсик нарядился в военный виц-мундир, которые российским офицерам полагалось носить на балах и иных светских мероприятиях вместо полковой формы. Фиг его знает, где он эту древность раздобыл (возможно, и не древность, а новодел какой-то), но, конечно, сам Федюсик на доблестного офицера никак не походил. Тем более что даже Лена, которая высшего и даже среднего образования не имела, но художественных фильмов посмотрела достаточно, как-то исподволь помнила, что военные в ту эпоху, к которой относился мундир, стриглись коротко и не носили бород, а только усы и бакенбарды. Да и вообще на Федюсике этот мундир висел как на вешалке, а белые штаны со штрипками — по идее, довольно узкие — выглядели чуть ли не запорожскими шароварами.

Впрочем, покамест сам Федюсик лезть в кадр не собирался. Он расставлял свет вокруг кровати горничной, на которой возлежала Шура, а потом подбегал к солидной видеокамере, установленной на штативе, и заглядывал в видоискатель.

— Нормально! — сказал он наконец. — Шура и Рома — готовьте свет в спальне. А вы, миледи, поставьте цилиндр на стул, снимите фрак и повесьте на спинку стула. Перчатки бросьте на край цилиндра. Так. Вот еще тросточка, положите поперек стула. Хорошо, натюрморт смотрится! Теперь снимайте ботинки и положите на пол. Нет, не так! Бросьте их! Правый еще отодвиньте от левого и положите набок. Норма. Теперь снимайте брюки и положите их поверх ботинок. Нет, не ровно, а штанинами в разные стороны и середину скомкайте. Еще чуточку! Достаточно.

Оставшись в рубашке, под которой ничего не было, в носках и кальсонах, Лена ощущала себя совершенной дурой. Да и общая атмосфера всего мероприятия выглядела какой-то придурочной. Федюсик в своем мешком висящем мундире, при бороде и патлах, тоже смотрелся полуидиотом. Указания, которые он раздавал, были ей совершенно непонятны.

— Так, — сказал Федюсик, — теперь откиньте покрывало на спинку кровати в ногах и залезайте под одеяло… Отлично! Закройте глазки, отвернитесь к стене и делайте вид, будто спите. Нормально! Ставлю свет!

Федюсик, должно быть, имел с собой какой-то пульт, при помощи которого мог изменять освещение в кадре, потому что сразу после его слов большая часть ламп погасла и осталось лишь несколько не очень ярких, освещающих только кровать.

— Теперь внимание! — объявил «режиссер». — После того, как я скажу: «Мотор!», будет включена камера и начнет вас писать на кассету. Что вы должны делать? Первое: секунд десять «спать», то есть только дышать и никак не двигаться. Для контроля посчитайте про себя до десяти. После этого плавно повернитесь с правого бока на спину, не открывая глаз. Полежите пять секунд

— и повернитесь на левый бок. Еще пять секунд — и опять на спину. Пока все! Мотор!

ЗВОНОК ОТ ДРАЧА

Валерия действительно посылала Шурочку сообщить Лене, что после десяти часов «гостью» постараются отсюда отправить. Непосредственно причиной этого стал звонок от Драча.

Он пропищал из, сотового телефона примерно в тот момент, когда Лену осенила идея обзавестись загранпаспортом. А Валерия тогда все еще сидела у себя в кабинете и вертела в руках таинственную упаковку, похищенную Гундосом с фабрики, вспоминая о покойном Шипове. Так она и не решилась развернуть ее…

— У меня времени мало, — заторопился Драч, едва услышав ее «але». — Андрюха с Чернобуркой не появлялись?

— Нет, — уверенным голосом ответила Валерия, — а что, должны были?

— Вообще-то, нет, — проворчал Драч, — но больше мне их негде искать. Сотка у Лиисы тоже не отвечает. Если появятся — пусть Лииса позвонит Сенину и сама с ним объясняется. Ладно, это дело десятое. Слушай и не перебивай! Короче, у меня проблемы. Большие и сложные. Поэтому по всем делам общайся только с Ольгой. Особо не суетись, но все должно быть в ажуре. Догадываешься?

— Примерно, — отозвалась Валерия, чувствуя нескрываемую радость.

— Пока снег валит, я думаю, никаких массовых посещений не будет, но береженого бог бережет. Теперь вот что: там у тебя одна приезжая девушка должна быть. Мне по поводу нее уже звонили, беспокоятся. Короче, сделай все, чтоб она смогла уехать еще ночью, в самом крайнем случае — завтра утром. Головой отвечаешь!

— Поняла, — с трудом сдерживая восторг, произнесла Валерия.

— Ну все, — буркнул Драч и отключился.