общественно-политическое вещание. Как ни странно, но понятие «формат» прежде всего распространялось на подобные передачи, потому как кинопрограммы, музыкальные программы, развлекательные шоу были более свободны и во временном исчислении, и в местоположении в эфире. Получалось, что я сам себя наказал. Именно мне приходилось дискутировать и с властью, равно как и с моими коллегами отстаивать свободу в отклонении от норм или установленного формата.
Создавая команду, я руководствовался двумя главными принципами: первое – профессионализм, второе – непохожесть. Учиться у кого-либо? Ради Бога, но копировать – упаси Бог. Да и у кого учиться? Главным апостолом был «Первый канал».
Именно создание ВГТРК породило конкуренцию. Предлагая идею нового российского телевидения, а автором идеи в Верховном совете, как член комитета по СМИ, был я, в качестве определяющего момента во главу угла был поставлен принцип свободной конкуренции, вновь рождающей телерадиокомпанию, что означало главное – эпоха Гостелерадио уходит в прошлое. Не сразу, нет. Нам ещё придётся испить не одну чашу горечи на пути реформации, так как мы становились на ноги, когда Гостелерадио ещё правило бал.
Рождалась новая эпоха и, что естественно, иной образ мышления и видения происходящего. Кто-то говорил – ничего страшного, нужно время на привыкание, а пока посмотрим на новый мир с прежних, привычных позиций. Это было похоже на самоуспокоение, но никак не на понимание изменившейся ситуации. Рождение нового мира мало засвидетельствовать на экране, его надо раскрыть, а для этого следует понять, и это понимание передать зрителю. И всегда надо помнить – чего ты добиваешься? Чтобы зритель стал союзником этого мира или его противником? Достаточно заметить, что эпоха приватизации, главного козыря младореформаторов, перевернула мировоззрение общества в понимании, что есть добро, а что есть зло, и в этой качающейся действительности шло становление нового телевидения и радио.
Да, я хотел создать новое телевидение, но при этом, в отличие от других, мы создавали новое государственное телевидение. Все эти НТВ, РЕН-ТВ и прочее появились потом, как коммерческие проекты. Но оплотным и знаковым был «Первый канал». И конкуренцию надо было создавать именно с ним. Это было непросто, но другого выхода у нас не было.
«Первый канал» стал оплотным каналом советского телевидения, и Гостелерадио работало на него. И всю концепцию развития телевидения выстраивало по принципу «он первый, а значит главный». «Первый канал» олицетворял СССР, и когда СССР распался, бразды первого, а значит, главного остались в его руках. Не случайно в девяностые схватки шли именно за власть над «Первым каналом», и скоротечная смена руководства «Первого канала» по инициативе министерства печати подтверждала факт этой борьбы.
Демарш Ельцина, покидающего съезд народных депутатов СССР, как вызов Михаилу Горбачёву, в то время президенту СССР, был материализацией нарождающейся независимости России в этой вакханалии распада СССР. Необходимо было чёткое обозначение – кто главный? И этим главным игроком, естественно, становилась Россия. И вот тут было два пути: либо сосредоточиться на борьбе за «Первый канал» и переаттестовать его в российский канал, либо создать противовес ему – Российское телевидение и радио, а точнее – Всероссийскую компанию радио и телевидения, ВГТРК.
Для меня было ясно, что главным остаётся второй путь – создание ВГТРК, и пока шло перетягивание каната за власть над «Первым», я со своей командой в ускоренном режиме создавал ВГТРК. И события в 1991 году – ГКЧП – подтвердили на 100 % правоту нашего замысла. И слова Минкина, произнесённые после падения ГКЧП, что Попцов спас Россию, были, по сути, пророческими.
ВГТРК в этот рисковый момент заняло жёсткую позицию – поддержать президента страны. А вот «Первый канал» этого не сделал, и рассуждения команды «Взгляда», прозвучавшие в эфире в ту драматическую ночь, были омерзительны: «Незачем волноваться и нервничать, выпейте чайку и идите спать. Нам-то с вами что переживать?». Такую позицию заняла команда «Взгляда», олицетворяющая политические воззрения «Первого канала». Анатолий Лысенко, который в этот момент оказался перед экраном телевидения, пережил минуты отчаяния. «Взгляд» был его детищем, и когда из уст как бы соратников звучат слова предателей, такое пережить непросто. Думали ли мы в этот момент, что рискнули жизнью? Вряд ли. Но всё было именно так. Детально о событиях этой ночи и не только чуть позже.
А это подтверждение главной мысли – «Первый канал» так и не стал каналом, символизирующим новую Россию, более того, он в тот момент был в сдержанной оппозиции к Ельцину и его окружению. И назначение главой «Первого канала» в девяностые сначала Егора Яковлева, затем Александра Николаевича Яковлева, было неким сохранением на этом посту горбачёвских единомышленников. У Егора Яковлева было сдержанное отношение к Ельцину, скорее со знаком минус, чем плюс. И если Егора Ельцин отстранил, то Александр Николаевич ушёл сам. Ему не понравилась атмосфера, утвердившаяся на канале, как и притязания на канал олигархического пула. То, что его позиция не находила поддержки высшей власти, Александра Николаевича раздражало, и он покинул свой пост.
Эта схватка за «Первый канал», по сути, была проиграна, дальнейшие назначенцы до прихода на руководящий пост «Первого канала» Эрнста были малозначимы и какого-либо влияния на развитие канала не имели. Эрнст оказался во главе «Первого канала», как показала хронология событий, – надолго.
Ну а ВГТРК проходила все муки ада, которые положено пройти первопроходцам. У нас не было союзников. Буду откровенен: на первых шагах руководство Гостелерадио достаточно ощутимо противодействовало становлению компании. Многое рождалось вопреки, и это чрезвычайно раздражало руководство. Первым испытанием для ВГТРК была схватка за радиоэфир, создание российского радио. Естественно, это радио должно быть другим. Каким? Существовало многолетно сверхзначимое советское радио. Оно было единственным и всеопределяющим радио страны. Но наступила другая эпоха – эпоха конкуренции. На долю российского радио выпала непростая судьба – стать другим радио в пору существования СССР и войти в историю, как радио России. Иначе говоря, новое радио потребовало для себя свободы и независимости. Это был другой формат отношений для советского радио, непривычный и незнакомый.
Что значит независимое российское радио? С какой стати? – рассуждали вершители привычных норм отношений на Госрадио СССР. Новое российское радио, как важнейшая составляющая ВГТРК, начинала свое вещание на волнах «Маяка». Это была новая независимая радиостанция советского радио. Относительно независимости просматривается явный оценочный перебор, потому как «Маяк» стал новой эпохой радио. И задача Российского радио усложнялась, по меньшей мере, вдвойне. Надо было выиграть не у устоявшегося привычного Советского радио, а выиграть у радио «Маяк», обозначившего новую эпоху в радиоэфире.
Зигзаги судьбы
Оглядываясь назад, вдруг начинаешь понимать, что тезис, обозначивший суть прожитой жизни как «жизнь вопреки», – тезис обязывающий, требующий раскрытия понятия «вопреки». И в этом случае очень важно,
