от его бывшего ассистента…
«Пожилой» господин еще раз мелко перекрестился, подхватил трость, саквояж и, стараясь ступать как можно тише, двинулся по коридору в сторону темной лестницы, даже не заперев за собой дверь лаборатории. Никем не замеченный, миновал проходной двор, вышел в переулок и зашагал в сторону Невского проспекта. Правда, идти долго ему не пришлось: неподалеку, у кабака стояли аж три извозчика. Не торгуясь за копейки, господин еще раз оглянулся на подворотню, откуда вышел. И убедившись, что кроме него, извозчиков и парочки подвыпивших мелких чиновников, с трудом выбравшихся из дыхнувшего теплом, запахами снеди и шумом веселой компании подвала, вокруг никого нет, удобно устроился в возке.
– Знать к чухонцам в гости, барин? – громко откашлявшись, осведомился возница.
– По коммерции. Сегодня вот, к чухонцам, завтра к шведам. А послезавтра – где что дешевле да лучше, – с улыбкой ответствовал седок, начиная входить в роль.
– Но! Милая!.. Она у меня умница, барин. Споро до-мчит. В обиде не будете. А то, знамо, конь железный, он ждать не будет…
Что что-то пошло не так, он начал смутно догадываться в ту же секунду, как открыл дверь в купе и увидел на одном из двух диванов солидного господина, читающего «Ведомости». На столике лежал его котелок и черные перчатки под ним. Но пальто будущий попутчик не снял, почему-то. На вид – лет за пятьдесят. Фигура плотная, полная внутренней силы, скорее атлета или борца, чем коммивояжера. Аккуратная стрижка с зачесом, тронутые сединой густые усы, приветливый, добродушный взгляд…
«Нет! Все это не важно… черт возьми! Я же купил оба билета, и в купе никого не должно быть. Пойти выяснять сразу? А не привлечет ли это лишнего внимания? Или дождаться, когда тронемся, и уж тогда?»
– Да вы проходите, что ж в двери-то встали? Вот – присаживайтесь, пожалуйте, – приветливо улыбнулся незнакомец.
– Да, да… спасибо.
– Стало быть, в княжество путь-дорожку держите?
– Да вот. Нужно… по делам-с…
– Понятненько. И как величать вас, простите?
– Игорь Петрович…
– Хм… Игорь Петрович?.. А я, стало быть, Евстратий Павлович.
– Очень приятно. Значит, мы с вами в попутчиках?
– Так получается.
– А вы до самого Гельсингфорса, или раньше сойдете?
– В попутчиках-то, оно, конечно. Только вот не до Гельсингфорса, молодой человек. А совсем в другую сторону.
– Это как же поним…
– Да грим-то у вас неважнецкой больно, Николай Генрихович, так вот и понимать, – усмехнулся «попутчик», легонько хлопнув в ладоши. – Ну, а поговорить успеем еще. Еще наговоримся.
За приоткрывшейся дверью Лейков увидел двух крепких, серьезного вида мужчин не слишком приметной наружности, явно ожидавших приказа от его нового знакомого.
– Ну-с… пройдемте, любезнейший, а то минут через пять поезду трогаться надо. Но пока мы с вами с него не сойдем, они стоять будут. Нехорошо людей задерживать. Вы ведь еще глупостей делать не собираетесь?
– Что за… по какому праву! И кто вы такие, в самом деле?! И почему…
– Медников моя фамилия. Евстратий Павлович. Коллежский советник. Вот вам и удостовереньице. Полюбопытствуйте, если на слово не верите. Это – насчет моих прав. Про «почему» больше нет вопросов?
– Но я…
– Да знаю я, кто вы. Ученый. Моряк, инженер-механик. Серьезный и образованный человек. Японца воевали… только вот немного не в ту степь заворачивать стали. Вот видите, ребята, с какими серьезными людьми мы теперь работаем? Это вам не бомбисты-туберкулезники какие или прочая мутная шушера. Ну, пойдемте, мил человек. Пойдемте…
* * *
Как он сказал? «Не волнуйтесь, по первому разряду устроим. А что не прибрано в коридорах, так ведь недавно только переехали. Но ваш-то нумерок, он готов вполне…» Значит, скорее всего, пасли давно. Значит, не поверили. Кто? Вадим? Гаденыш… ну, тогда, может, еще и выкручусь.
Или местные? Тогда кто его знает, фифти-фифти. Но если Кол… Господи, только не это!.. И ведь так все было грамотно продумано! Нет, конечно, я не спец в этих играх, но мозги-то есть. Что и как сообразил же. Да уж… сообразил!.. Так что мозги – пока есть. И где же я лопухнулся? На чем?
Белые стены, сводчатый потолок, укрепленный литыми чугунными дугами… Запах свежей побелки, промозглая сырость. Теплая только одна стена, значит, там и подтопок. Выложенный крупным камнем, залитый цементом пол. Земляной, судя по всему. Оконце под самым потолком. Решетка. Массивная дубовая дверь с глазком и окошечком для плошки. Койка, слава богу, у теплой стенки. Хотя у стенки, наверное, не все ли равно – теплая она или холодная?.. Блин, вот не надо так шутить, не надо… Тюфяк с соломкой, вроде даже простынь и солдатское одеяло дали. Вау! Даже два! Кувшин с водой, кружка. В углу – сияющая надраенной медью параша. И правда – по первому разряду. Даже лампочка под потолком, правда, без выключателя. Практически люкс со всеми удобствами. Может, телевизор еще попросить? Эх, а залетели-то мы по полной программе, похоже, Николай Генрихович.
«Вот, туточки располагайтесь, пока, мил человек. Кормежка у нас два раза в день. Прогулка? Не дозволено. Шуметь – не советую. Да и вопросов лишних тоже лучше не задавать. Спрашивать тута вас будут. Когда? А я почем знаю? Как время придет. Ну, добренько вам здравствовать…»
Где-то ближе к полуночи дверной глазок неожиданно открылся, прострелив ударом вырвавшегося из-под спуда сознания животного ужаса все существо. Но рассмотреть, кто это там, в коридоре, он не смог. Потом этот черный зрачок закрылся, послышался чей-то приглушенный разговор, но никто так и не вошел. И от этого почему-то стало совсем-совсем тошно. Нехорошо потянуло внизу живота…
Решают, как со мной дальше, наверное. Но я… я ведь никого не предавал! Я просто очень испугался. В конце концов, да! Я ошибся, психанул, но ведь каждый имеет право на ошибку. Американцы каждой собаке дают укусить дважды. Я же вам спас царя! Я еще пригожусь, я же много знаю! Так много, что… или уже слишком много? Или они знают, кто меня ждал в Хельсинки? Нет… только не это… Господи, спаси!!!
Сон подкрался незаметно, когда под утро разгоряченный мозг человека признал наконец полное и окончательное свое поражение перед той бездушной машиной, в цепких и безжалостных когтях которой он оказался. И все его возможные предложения, весь этот жалкий, бессмысленный лепет, унизительный торг…
Зачем он им? Что такого он может им предложить? Двинуть вперед технологии в радиоэлектронике, создать все эти гидростатические взрыватели или приборы кратности? Приемопередатчики? Заложить базу под производство полупроводников? Триод, радар? Атомную программу начать? Господи! Да им и не нужно от него
