Москвы утонет в песке и только кое-где из-под белых барханов будут торчать крыши Сталинских высоток и кремлёвские звёзды.
— Однако, это же не я, хранил здесь эту бутылочку долгие годы? — с укором напомнил я. — А насчёт договора, ты товарищ Ювелир первый его и нарушил. Так что не тебе иной мне предъявлять претензии. Я пришёл договориться, а ты, используя обман заманил меня в весьма опасную ловушку. И теперь ты должен за это ответить по полной.
— Я должен был это сделать. Ведьмак, твоё исчезновение решило бы многие проблемы — уверенно заявил Ювелир, но его переставший меня буравить глаз, подсказал что он до конца не уверен в своей правоте.
— Ну и что, у тебя получилось? — поинтересовался я.
Услышав неприятный вопрос, Ювелир поморщился.
— Я пытался. Но видимо высшие силы оказались не на моей стороне. Я вообще не понимаю, как ты смог выбраться — проговорил он, как мне показалось вполне искренне.
— А что твои высшие силы говорят о пресловутом договоре, который ты постоянно упоминаешь. Может поведаешь что там к чему, а то я пока так и не разобрался?
Поняв вопрос, Ювелир выдержал паузу, а затем начал рассказывать.
— Договор заключили после большой войны, во время которой иные выбрались из своих нор и проявили себя по-разному. Именно тогда правительства многих ведущих государств и узнали, что иные существуют. Если честно, на самом деле, зарегистрированных тройственных договоров, составленных на разных континентах, сейчас несколько десятков. Не все они повторяются слово в слово, ибо в каждом имеются свои собственные, выведенные кровью подписантов важные пункты. Но в каждом из них прописаны одинаковые принципы трёхстороннего сосуществования.
— И какие же они эти принципы? — спросил я, пользуясь тем что иной сам начал рассказ.
— Первое, это люди. Они обещали не вмешиваться в дела иных и не развоплощать их сущности, не имея на то веских причин. Второе это тёмные, они обязуются не использовать тела людей без острой необходимости. Не плодиться по средствам контролированного вызова, таких как они, из серых пределов и не позволять членам своей многочисленной фракции, совершать опасные ритуалы и создавать рукотворные аномалии. Третья сторона, это мы светлые. Мы обязаны помогать одарённым силой людям развиваться, строго следить за своей популяцией и не уничтожать тёмных без разрешения человеческих правительственных структур.
— Как-то для темных всё размыто. То есть они могут пользоваться людьми, но не массово? — подметил я, уловив некий дисбаланс в обязанностях.
— Да есть такое. Но иначе с ними нельзя. Для того чтобы договориться со злом, люди и светлые, были вынуждены бросить им кость. Такова уж их тёмная сущность, не имея форы, они бы не согласились — признался Ювелир.
— И зачем же такие сложности? А не проще их просто уничтожить? — задал я следующий, напрашивающийся вопрос.
— Уничтожить! — воскликнул Ювелир и его глаз ярко сверкнул белым. — Это очень радикально. К тому же, если бы мы совместно с людьми начали их уничтожать, то они бы ушли в подполье и начали гадить на каждом шагу, порождая аномалии и проводя ритуалы, подчиняющие десятки тысяч людей. Подобное уже пытались проделать в некоторых африканских странах и это закончилось чередой переворотов и революций. К тому же там расплодились настоящие симбиотические исчадия тьмы, такие как некроманты и пожиратели плоти.
— То есть силой их не победить?
— С помощью имеющихся у нас методов, пока что безусловно нет — уверенно заявил Ювелир.
— А раз невозможно их уничтожить, значит светлым можно пользоваться их методами — сказал я и увидел, как лицо иного напряглось.
— Что ты имеешь ввиду? — спросил он.
— Ну к примеру, использовать людей и высасывать из них жизнь. Разумеется, как ты утверждаешь только во благо.
— Мне неприятно это делать. Но как я уже говорил по-другому нельзя. К тому же это мне разрешают делать сами люди. И я уж точно этим правом не злоупотребляю — возмущённо заявил Ювелир.
— Конечно. И как же ты хотел поступить с Наташей, её матерью и доктором Кацем?
— Я же тебе обещал, что их отпущу, но немного попозже.
— После того что я видел, и ты со мной сделал, я не верю ни единому твоему обещанию. Все твои слова, это обещанки-жданки дуракам радость — сказал я и покачал головой. — Так что извини иной, но пока ты этого не сделаешь в реальности, я тебе никогда не поверю.
Я говорил вполне искренне, так что буравящий, проницательный взгляд его глаза, натолкнулся на стену моей уверенности.
— Хорошо. Чтобы доказать, я готов провести ритуал прямо сейчас — сказал Ювелир, явно нехотя пойдя на уступки.
— И что нужно делать?
Задав вопрос, я тут же получил подробный рецепт что нужно делать для приготовления к ритуалу. В результате сходив в мастерскую, я принёс острое шило и стопку записных книжек разных цветов.
— Белая записная книжка для одарённых людей которым требовалась срочная помощь. Возьми её и найди страничку с данными медсестры и её матери.
Пролистав книжечку, я быстро нашёл искомое. На одном из вполне обычных, отдельных листочков, были каллиграфически выведены, короткие данные, с некими графическими пометками, кровавым отпечатком пальца Наташи и строчкой рун, так же написанных её кровью.
Буквально почувствовав, что это надо сделать, я перевернул страничку и на следующем листике нашёл запись касающуюся доктора Катца, с местом любезно оставленном для кровавого отпечатка пальца.
Не подав виду что это обнаружил, я подошёл к Ювелиру и когда он кивнул, проткнул острым шилом подушечку его большого пальца. После этого я пододвинул вплотную листок с Наташиным отпечатком и услышал, как иной начал что-то шептать.
А буквально через секунду его глаз сверкнул белым и палец поставил кровавый крестик на рунах и засохшем отпечатке. После этого страничка начала стремительно истлевать, словно сгорая без огня. И в этот момент я явственно почувствовал, как по моему затылку расплылось тепло, обозначающее что произошло нечто очень хорошее.
Мне сразу захотелось взять телефонную трубку и позвонить Наташе, но я остановил себя.
— Это всё? — спросил я, при этом подметив что вечно розовощёкое лицо Ювелира резко побледнело.
— Да, всё. Она и её мать больше никак со мною не связаны — подтвердил он.
— Это хорошо — удовлетворённо сказал я и указал на стопку разноцветных книжечек. — А что обозначают эти цвета блокнотов?
— Белая,
