– Зачем же мы делали остановку вчера ночью? – раздраженно спросил он. – Лучше бы ненадолго остановились днем!
– Тогда мы приехали бы поздно вечером. Я не хотела, чтобы вы видели дорогу и мой дом при плохом освещении, – она отвернулась. – Я должна быть уверена, что вы увидите вещи такими, какие они есть на самом деле.
Миновав ущелье, они въехали в цветущую долину, наполненную ароматным воздухом. Вокруг обширных лугов с дикими травами возвышались горы, закрывавшие это благословенное место от ветра. Пейзаж казался одновременно древним и обновленным, как неоконченный рисунок, ожидавший завершения.
Проехав немного вперед, к низине, они опять увидели картину, где упадок соседствовал с новизной. В относительно прямую линию, образовавшую улицу, выстроилось несколько домов – одни были построены совсем недавно, другие, с покосившейся крышей, казались ветхими. Среди них выделялся стоявший на холме свежепобеленный дом, который был несколько выше остальных. Весь он, за исключением крыши, сверкал белизной. За ним находилась старая хижина. Возле нее на лужайке Генри заметил козла, щипавшего траву.
– Я насчитал пять построек, в трех из которых можно жить. Это и есть ваш город?
– Да.
Речел подалась вперед, как будто хотела сократить расстояние до города. Дорога становилась все более широкой и наезженной. Впереди, среди цветов на обочине, Генри заметил побеленный столб с прибитой к нему дощечкой. Когда они проезжали мимо, он прочел аккуратную надпись:
ПРОМИС[1]
население 30-36-38-39
Генри чертыхнулся про себя. Они подъехали достаточно близко, чтобы разглядеть город во всех деталях. Группа людей собралась напротив дома, у которого заканчивались и город, и дорога. Какой-то мужчина вышел из длинного сооружения, напоминавшего Генри барак, – наверное, это «гостиница» Речел.
Вслед за мужчиной вышла женщина. Она остановилась посреди улицы, закрывая глаза ладонью от солнца. Мужчина оседлал лошадь и помчался галопом им навстречу. Речел глубоко вздохнула и потянулась к вожжам:
– Останови, Генри!
Генри услышал странные нотки в ее голосе – волнение и озабоченность – и натянул вожжи. Затем взял в руки винтовку. Казалось непостижимым, что можно проехать столько миль без происшествий и попасть в переделку в ничтожной деревушке с названием «Промис». Речел схватила Генри за руку, сжимающую «винчестер».
– Нет, это… друг.
Она побледнела и еще крепче взяла мужа за руку, когда ее «друг» остановил лошадь прямо перед фургоном.
– Речел, – произнес он, чуть приподняв черную шляпу.
Этот человек напоминал Генри ковбоя. О таких он читал в романах, путешествуя в поезде – быстрых, как ветер, и могучих, как скала. Иссиня-черные волосы незнакомца спускались почти до плеч и развевались на ветру, лицо было мужественным, а взгляд проницательным. Он пристально смотрел на Генри, пока не произнес, обращаясь к Речел:
– Это не тот человек.
Генри не сразу понял смысл этих слов, ему показалось, что незнакомец видит его насквозь, обнажая самые сокровенные тайны его души. Чувствуя, как медленно поднимаются волосы на голове, Генри продолжал смотреть мужчине в глаза.
– Это Генри Эшфорд, мой муж, – услышал он слова Речел.
Мужчина едва заметно кивнул и больше не задавал вопросов, словно заранее знал ответы. Речел отпустила руку мужа и произнесла:
– Генри, это Феникс.
Феникс снова дотронулся до края шляпы, наклонился и сказал Речел:
– К нам недавно прибыли новые жители – Роза и две ее девушки.
Речел еще сильнее побледнела, пальцы ее задрожали.
– Я заметила ее. Она объяснила, почему приехала?
– Это все из-за «Комитета бдительности», религиозных фанатиков. Роза очень плоха, девушки тоже.
Речел вцепилась пальцами в юбку, боясь сказать или спросить что-нибудь лишнее. Генри почувствовал, что его оставили совсем без внимания. Он не понимал смысл разговора, и ему надоело слушать. Надвинув шляпу на глаза, Генри пробормотал:
– Мэм, будьте добры, разбудите меня, когда захотите ехать дальше…
Речел услышала слова Генри, узнала уже знакомое раздражение, скрывающееся за безразличным тоном. Она знала, что муж не станет интересоваться здешними жителями. Но, рано или поздно, все равно что-то узнает. Если правда выйдет наружу, он сначала будет весьма удивлен, а потом, конечно, обозлится – настолько, что сразу покинет жену.
Еще раз посмотрев на женщину, стоявшую возле дверей банка, Речел почувствовала страх. Она не могла ни говорить, ни двигаться, ни думать. Ей только казалось, что ожившее прошлое притягивает ее с новой силой, и сопротивляться невозможно.
Речел не видела лица женщины, но узнала Розу по гордой осанке и одежде цвета слоновой кости – символа чистоты, чуть потускневшей с годами, словно «снег, на который помочилась собака», – так ей однажды сказала Роза. Сердце Речел стало твердым, как будто его мгновенно закрыла защитная оболочка. Феникс снова заговорил:
– Она спрашивала, могут ли они остаться… говорила, что никому не помешает. Она знает, что ты только что вышла замуж.
Речел поняла предостережение Феникса: Роза не будет заниматься своим бизнесом в Промисе и скрывает, что она – мать Речел. Наверно, случилось что-то ужасное. Роза просто так не приедет. Она никогда не просила милостыню. Речел почувствовала безотчетный страх за мать.
– Что с ней… что с ними произошло? – спросила она.
Феникс не сразу ответил.
– Их обмазали дегтем и вываляли в перьях, Речел. Ее кожа…
– Проклятые фанатики… – проговорила Речел хриплым голосом.
Кровь застыла в ее жилах. Теперь было поздно бояться. Худшее произошло. Речел повернулась к мужу и шепотом позвала его. Генри сдвинул шляпу на затылок и посмотрел на жену с терпеливой вежливостью во взгляде.
Речел стиснула зубы. Генри все безразлично!
С ним бесполезно разговаривать – по крайней мере, сейчас. Феникс повернул лошадь и отъехал на несколько ярдов в сторону. Проглотив горький комок, Речел сказала по возможности спокойно:
– Генри, люди, живущие здесь, навсегда расстались со своим прошлым. Они приехали в Промис, чтобы начать новую жизнь.
Генри только скривил губы:
– Что тут удивительного? Насколько я помню слова моих учителей, сама эта страна изначально заселялась уголовниками.
Чтобы не выдавать своих чувств, Речел продолжала с деланным равнодушием:
– Именно так наш город и зарождался – с приездом сюда навоевавшихся бандитов и других отбросов общества.
– И они будут помогать вам делать из меня совершенство?
Игнорируя его замечание, она продолжала:
– В том-то и дело, что они тоже люди. Мы все люди…
