А тут случай подвернулся. Может, тот извращенец даже и на труп был согласен, кто ж его знает. Главное-то — наш паладин, оказывается, имел связи в преступных кругах и давно водился с этой пройдой, расхитительницей древних могил.
Так-то девка она хорошая. В меру честная — от заказа извращенца, выслушав Паоло, отказалась. О чем сразу ему и сообщила, сломав амулет, через который должна была получить гонорар в одной из ростовщических контор. По правде-то говоря, она поняла, что не дадим мы ей уйти с добычей, и не стала зря бодаться со стеной. А вообще, Кати в нашем мире имеет репутацию как довольно сильный маг и умная девчонка. Если бы взялась воевать, еще неизвестно, сколько бы пришлось сил потратить, чтобы отбить святые мощи. Но Паоло что-то сказал ей на ухо, она понимающе ухмыльнулась, и дело было решено. В общем, всем хороша девка.
Самое то паладинов размножать… то есть… Тьфу ты! Разберется без меня. Еще не хватало свахой заделаться. Сначала надо Филиппа стырить, потом уж все остальное…
Ну, через пару часов мы и стырили. Почти без помех.
Почти — ключевое слово.
Мы даже не сразу поняли, что происходит, когда нашу ужасно странную компанию, только что затащившую гроб в заранее подготовленную и запряженную кабаном повозку, начали окружать сомнительные типы.
Не церковники. Не стражники. А натуральные бандитские рожи. Мало того, еще и знакомые бандитские рожи. Молот, Пьетро, Бугаина…
— Ну и что здесь происходит? — хмыкнул я, когда бывшие подельники, поигрывая оружием, вышли к нам.
— Ты прости, начальник, но негоже это, с нами не поделиться, — начал щербатый. — Нам этот трупак тоже заказали. Не могем отказать.
— С каких пор вы берете заказы поперек главаря? — хмыкнул я и угрожающе прищурился.
— Ну, наверное, с таких, как ты начал по кустам двух храмовников валять, а о нас как-то позабыл, — ухмыльнулся Бугаина, отчего шрам на его лице исказило. Но вот вместо злости в глазах наемников я видел скорее безысходность.
— Нечего тут ерунду пороть, колитесь, какого шатта происходит!
— Да взяли нас за жопу без тебя, глава, — вздохнул Молот, привычно почесывая за ухом. — Крепко взяли, не сорваться. И это твоя вина. Бросил братьев в трудную минуту, обменял на святую шлюху, — сплюнул он на землю у ног Элле. У моих побоялся. Все-таки само понятие «темный маг» внушает обывателям страх. А уж этим ребятам я не раз наглядно показывал действие проклятий.
— Кто взял? — Не нравилось мне происходящее. Сильно не нравилось.
— Да все те же… кого ты на площади недожег. Халтура твоя, а жопы наши — вдвойне нечестно. — Пьетро кинул в меня осуждающий взгляд и покачал головой.
— Понятно… Далеко заказчик? Как семьи?
— За жопу, командир. Накрепко. Не можем сказать. Семьи… пока вроде живы. Но сам понимаешь, если нас здесь только для тебя собрали, то не удивлюсь, если после твоей поимки уже мы вот так ляжем, — махнул он рукой на закованного в хрусталь Филиппа.
— Значит, близко. Ну, извиняйте, парни. Обещаю: когда мы откроем этот шаттов гроб, большинство ваших проблем решится.
И выпустил вонючку массового воздействия. Этакий ядовитый газ, бьющий во все стороны шагов на двадцать. Все, кто рядом стоял и кого я нарочно не прикрыл, повалились на землю как снопы.
Вот только это привело к тому, что стоявшие на площади палатки взлетели на воздух, и из-под них показалась целая толпа храмовников во главе с одним из иерархов. Ах ты ж… шрам от ожога на роже — точно я недоработал!
И подловили ведь, сволочи, когда я заклинание применил и мне минут десять на перезарядку нужно. Вот я дебил! Мог бы и догадаться, что мои парни — отвлекающий маневр!
— Свин! Бежим! — Я закинул Элле прямо на гроб Филиппа, что мы таки успели загрузить на повозку.
— Некуда, — спокойно констатировал Паоло, живо зашвыривая туда же возмущенно взвизгнувшую Кати и доставая меч из ножен. — Мэтр Иган подготовился. Там, где в переулках нет братьев, толпы паломников. Столько народу ты не сожжешь… да ты теперь и не станешь.
Я злобно зарычал. Он был прав. Даже если бы у меня хватило сил, спалить простых людей на глазах у Элле я бы не смог. Вот вроде она мне проповедей о ценности человеческой жизни не читала. Праведности не учила. Даже наоборот. А я все равно уже изменился рядом с ней… судя по тому, что нас сейчас прибьют, — не в лучшую сторону.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А этот недожаренный мэтр, даже имя его не помню, только рожу, паломников впереди себя пустил, скотина. И приготовился вещать из-за их спин. Вон, на телегу взобрался и руку простер в нашу сторону.
— Взламывай быстрее! У тебя что, обе руки левые? Ты же профессиональная расхитительница гробниц! Что тебе какой-то кружевной замочек!
Не понял. Что там за шепот за спиной? Нас сейчас убьют, а моя жена в это время ругается с новой знакомой?
— Сама ты левая… сейчас. Нет, тут как-то хитро… Стоп, шатт! Это муляж! Гроб вообще не открывается, он запаян! Это не по правилам!
— Это наверняка, чтобы он не вылез, если оживет. Ладно… толкай его вниз с телеги. Толкай!
И дружное пыхтение. А счет уже на секунды, орденский иерарх начал свою речь, обращаясь к толпе послушников и паломников. Это просто нам пока слов не слышно, только что-то неразборчивое и патетическое.
— Есть кувалда?
— Откуда?!
— Тогда поднатужься… раз-два… взяли!
Ровно в тот момент, когда мэтр завершил свою речь особенно эффектным завыванием и снова указал в нашу сторону, а вся толпа обернулась и приготовилась атаковать, две чокнутые девки таки спихнули хрустальный гроб с телеги. Он грохнулся на булыжники площади и… эффектно разлетелся осколками.
— А-а-а-а! — простонала толпа.
Все. Нам конец.
Глава 54
Алла
— Святотатцы покусились на тело праведника и подняли его умертвием! — взвыл жук в рясе, тот самый, который натравливал на нас толпу паломников и рыцарей ордена. — Сжечь их! Сжечь их всех! И оскверненное тело тоже! Тогда душа брата Филиппа воссияет в небесах!
— Да прекрати ты башкой трясти, чучело бесклювое, приходи в себя быстрее! — Я вывернулась из рук ощупывавшего меня на предмет поломок мужа и пнула под копчик сидящего в осколках гроба «святого». — Или тебя сейчас затопчут за компанию с нами! Быстро соображай, как доказать, что ты не умертвие!
— Посмотрел бы я на тебя после размораживания из векового льда, деточка! — простонал Филипп, едва приходя в себя. Он отчетливо поскрипывал даже тогда, когда просто пытался крутить головой.
— Был мороженый, станешь жареный, если не поторопишься, — безжалостно напомнил Инсолье, разминая пальцы. — Без боя, конечно, не сдадимся, но их слишком много.
— Жареный? О, хм, ну, наверное, попробовать можно. Должно получиться. Поджигай.
— В смысле тебя, что ли?
— Одежду на мне поджигай! Давай быстро!
— Э-э-э… ну ладно. С превеликим удовольствием. Только потом не жалуйся! — криво ухмыльнулся Инсолье, но на небольшой огонек в своей ладони все еще смотрел неуверенно.
— Ты долго еще болтать будешь?! Не трать свою магию. Лучше лови огненный шар, который сейчас пульнет вон тот мальчишка, и перенаправляй на мою рясу!
— А…
Вот так и получилось, что запущенный в нас файербол не сжег повозку и даже не закоптил ближайшую стену. Зато вставшего, наконец, из осколков гроба Филиппа пламя вмиг объяло с головы до ног, эффектно взметнувшись факелом.
— И стоило ли столько трахаться, вытаскивать, — немного нервно пробормотала Кати, прячась от жара за спину Паоло. — Можно было и в гробу на месте запечь…
— Стоило, — уверенно перебил Инсолье. — Этот жулик сейчас покажет нам всем такой класс… Признаю, шатт, мне до его уровня еще учиться и учиться.
Внезапно пламя поднялось чуть ли не до небес, взметнувшись настоящим световым столбом. Свечение было настолько ярким, что ночь буквально превратилась в день. А когда все смогли проморгаться, то сзади окутанной светом и огнем фигуры начали раскрываться огромные белые крылья. Одна пара. Две.Три. Ярко-алое и белое пламя медленно перетекало в золотой свет и, развеиваясь с самого верху, начало очень красиво опадать невесомыми золотыми хлопьями.
