Прошел год и с тех пор, как Симон-зилот ворвался в дом Сильвана со своими дикими обвинениями, и, хотя с того времени мятежники совершили несколько вылазок и покушений — вроде тех, что они видели в Тивериаде — открыто никто не восставал. Новый римский прокуратор Понтий Пилат прибыл и уже нанес официальный визит в Иерусалим, где был встречен общим унынием.
Благочестивых людей возмущал намечавшийся брак Ирода Антипы с его бывшей свояченицей, но царь, открыто пренебрегая религиозными запретами, готовился к свадьбе. Повсюду толковали о толпах народа, которые стекались к Иоанну Крестителю, не боявшемуся открыто выступать против этого нечестивого брака и призывать на голову Антипы гнев Божий.
В один мрачный и непогожий день Мария отправилась на склад, где закладывали свежую партию сардины в знаменитый гарум Натана. Рыбу готовили к отправке заказчикам и в Галлию, и к царскому столу. В эти дни, когда промысловый сезон был в разгаре и рыбаки заваливали склад свежим уловом, трудиться приходилось без устали, день и ночь. Все делалось для того, чтобы успеть обработать как можно больше рыбы, пока она не испортилась.
На улице людей почти не было, а если они и попадались, то торопливо прошмыгивали мимо, укрываясь от надоедливого дождя. Но внутри, в помещении склада, ярко горели факелы и кипела работа: кто-то подбрасывал топлива в коптильни, кто-то замешивал рассол, сортировал рыбу или измельчал пряные травы. В глубине, возле длинного ряда глиняных корыт, Мария приметила Иоиля, отдававшего распоряжения подручным.
Она подошла к нему.
— С этого начинается изготовление гарума?
Иоиль обернулся и расцвел в улыбке, как всегда обрадовавшись ее приходу.
— Именно так. А через тридцать дней все это будет разлито в прекрасные амфоры, которые мы заказали, и отправится за море.
Дно корыта сначала устилали слоем трав — там были лавровый лист, листья кориандра, шалфей, — поверх него выкладывали слой блестящих сардин, сверху слой соли, толщиной в первую фалангу человеческого пальца, потом опять травы, и все по новой, до самых краев емкости. Летом рыбу выдерживали семь дней на жарком солнце, но зимой созревание продолжалось вдвое дольше, хотя уже сейчас емкости испускали терпкий аромат. После четырнадцати дней выдержки начинался замес. Работники, непрерывно сменяя друг друга, перемешивали полученную массу еще двадцать дней, превращая в однородную жидкость, которую предстояло разлить по амфорам и отправить в путь. Подобные рыбные соусы, или рассолы, изготавливали и язычники, но из нечистой рыбы и с нарушением канонов. Иудейский garum castimoniale,[28] который делался только из рыбы, разрешенной Законом Моисея, естественно, стоил дороже.
В другом углу стояли бочки с соленой рыбой, обычной пищей простых людей, и клети с копченой, более дорогим лакомством. Мария огляделась по сторонам, в который раз дивясь тому, что рыба может обеспечить процветание не только ее семьи, но и всего города Магдалы.
«Все наше благополучие отсюда» — подумала она.
И тут ее вдруг пробрало холодом: а что, если их дела пойдут плохо? Надо сказать, до сих пор она мало задумывалась о бедняках и о том, как они сводят концы с концами.
— Мария!
К ней торопливым шагом направлялся Натан. Показалось ли ей это, или отец и впрямь стал внимательнее к ней? Знает ли он?
— Могу я помочь? — спросила она. — Я потому и пришла, что знаю: у вас тут полно дел.
— Ну да, все эти счета… — признался отец.
— Давай я взгляну на них. Ты знаешь, я с цифрами в ладу.
Усевшись в уголке, в отделенной от основного помещения каморке, Мария принялась просматривать счета и заносить нужные данные в книги; при ее упорядоченном складе ума такого рода работа доставляла удовольствие. И кроме того, удовлетворяла любопытство: ей было интересно узнать, с какими городами и странами ведет дела отцовское заведение. А заказчики у него находились повсюду, он поставлял товар и на Корсику, и в Карфаген, и в Синоп, находившийся далеко на Черном море. Мария гордилась тем, как поставлено у отца дело, и считала за честь принять участие в общей работе. Не будь у Марии братьев, она имела бы возможность когда-нибудь сама стать хозяйкой всего этого, однако зависти к Сильвану и Илию не испытывала.
Разобравшись со счетами, Мария устало подперла подбородок ладонью, и тут внезапно на нее вновь накатило тошнотворное ощущение постороннего присутствия. Звон в голове, впечатление, будто там роится толпа, кошмарное ощущение вторжения… а потом она увидела, как ее рука потянулась к тростниковому перу и стала выводить на страницах счетной книги непристойные и богохульные слова. Нет! Мария вступила в борьбу со своей рукой, даже ударила по ней, чтобы заставить остановиться, а потом быстро скопировала испорченный текст и уничтожила оригинал.
Все еще дрожа, женщина встала из-за письменного стола с твердым намерением не дать им возможности ничего испортить или снова подвергнуть ее тайным мучениям. Слава богу, для Иоиля их существование уже не секрет, и теперь она не побоится обратиться за помощью.
Но почему теперь? Отчего они явились? Может быть, на складе имеется что-то нечистое? Какая-нибудь трава из проклятого места, священная для какого-то злого бога, или нечистые животные? Она внимательно осмотрела маленькую каморку, где работала со счетами, но та казалась почти пустой — из обстановки имелись только стол, табурет да ларь для хранения счетных книг, перьев и чернил. Потом Мария услышала какое-то копошение и, повернув голову на звук, увидела в углу крохотную лягушку. Наверное, ее выбросило на берег волнами, а потом она как-то забралась сюда и теперь, перепуганная тем, что отрезана от воды, издает жалобные звуки, раздувая горло.
Лягушки… одно из бедствий Египта. Не таится ли в ней зло? Но какое зло может причинить кому-то столь крохотное, беспомощное и вырванное из привычной среды существо?
Движимая сочувствием, Мария наклонилась, подцепила лягушку на ладонь, подняла повыше, чтобы лучше рассмотреть. Лягушка выпучила глаза, квакнула и прыгнула с ладони прямо в лицо Марии.
А потом кваканье послышалось снова — уже в ее голове! Мария обмерла от ужаса.
Они снова были там, все вместе, но теперь к ним добавилась еще и нечистая тварь, пребывавшая в образе лягушки. Демоны говорили все одновременно. При этом Ашера и Пазузу обращались к новоприбывшей, которую называли Хекет, богиней Египта.
— Хекет, дражайшее божество… подруга Осириса, надзирающая за рождением царей и цариц, — рокотал Пазузу.
— Сестра моя, — шептал нежный, вкрадчивый голос Ашеры. — Ты, которая дает жизнь телам правителей и тем, кого Хнум изготовил на своем гончарном круге. Ты, прекрасная богиня воды…
Внимая этим пробегавшим в ее сознании словам, Мария вдруг ощутила неудержимую тягу к воде — ей нестерпимо захотелось окунуться, нырнуть, погрузиться в волны. Словно во сне она поднялась, вышла из помещения и спустилась к кромке озера. Тяжелые серые волны ритмично набегали на каменный причал, рассыпаясь брызгами. Ноги Марии окатило водой, ужасающе холодной, — туда, в ледяную воду, она собиралась броситься. К этому ее настойчиво побуждала Хекет.
— Мария, что ты делаешь? — Сильная рука Иоиля схватила ее за запястье.
Мария обернулась и с первого взгляда поняла: муж догадался, что случилось. В ее глаза снова вернулась тьма.
— Ты знаешь, — пробормотала она, — Это они.
— Те же самые? — спросил Иоиль, то ли испуганно, то ли обреченно.
— Те же и еще один. Теперь их четверо.
Если бы здесь не появился Иоиль, она, наверное, исполнила бы приказ Хекет и бросилась в ледяные волны.
— Я знаю, что нам нужно сделать, — решительно сказал Иоиль. — Не бойся. Я предполагал, что такое может произойти, и сделал необходимые приготовления. Ты должна немедленно отправиться в Капернаум, к раввину по имени Ханина бен-Йар. Это самый святой человек в здешних краях, обладающий огромным опытом и познаниями в противостоянии темным силам. Тебе просто надо будет следовать его указаниям. Я отправлюсь с тобой и сам передам тебя рабби с рук на руки.
Мария почувствовала облегчение. Иоиль подумал об этом. Иоиль предусмотрел столь ужасную возможность заранее. Конечно же, этот Ханина разбирается в демонах лучше, чем благочестивый, но не искушенный в таких делах Цадок.
— А Элишеба?
— Самое лучшее, что ты можешь для нее сделать, — это немед. ленно отправиться в Капернаум. А я позабочусь о том, чтобы за ней присмотрели.
Не обращая внимания на удивленные взгляды работников, они вместе покинули территорию склада и поспешили домой. Улицы были почти безлюдны: ненастная погода загнала в дом всех, у кого не нашлось неотложных дел. Иоиль крепко обнимал Марию, и она чувствовала, как утихают ее страх и отчаяние.
