— Ну замолчал бы, — сказал солдат, надеясь еще как-то договориться с пленником. — Я ж тебя предупредил. Голова раскалывается.
Пленник выслушал слова солдата и снова начал говорить про своего Кори.
— Ну, тьма с тобой, — сказал солдат.
Он открыл дверь, вошел в камеру. Пленник с большим кровоподтеком на щеке говорил какие-то угрожающие слова, обижался. Солдат посмотрел на него с некоторым сочувствием, хотел было даже уйти и оставить его в покое, но тут представил, как снова понесется по коридору назойливый стук, и неуловимым профессиональным движением ударил пленника по голове загнутой рукоятью автомата. Пленник только успел приподнять руки и мягким мешком упал на пол. Солдат нагнулся, приподнял веко — жив. Солдат сходил на пост, принес оттуда веревки, связал пленнику руки и ноги, сунул в рот кляп. Делал он это быстро и привычно, вернее, он даже и не замечал собственных действий: руки сами связали пленного. Уж столько раз приходилось до войны это делать. Да и здесь, когда три месяца назад начался бунт.
Выключил свет в камере — пусть спит.
Солдат выпрямился. Теперь можно вернуться на свой пост и чуть подремать. Неизвестно, что случится через полчаса. Может, ночью и выспаться не удастся.
И тут же, будто кто-то издевался над ним, солдат услышал, как в другом конце коридора раздался гул. Там тоже били по двери кулаком.
«Ах, так!» — разозлился солдат.
Он подхватил автомат и, не запирая камеры, — куда денется пленный? — побежал, топая тяжелыми башмаками, к другой двери. Он им сейчас покажет! Они у него все замолчат. Солдат держал автомат за дуло и размахивал прикладом. Сейчас он им даст!
Солдат забыл, что в той камере был не один заключенный, а четверо. Солдат безопасности никогда не должен выпускать из виду таких вещей. Никогда. Это может плохо кончиться. Но голова так болела и злость была настолько безудержной, охватила всего, до кончиков пальцев. Он распахнул с бегу дверь в камеру, ворвался внутрь и только хотел опустить автомат на первого вставшего перед ним пришельца, как кто-то сзади ударил его по голове.
Солдат попытался обернуться, чтобы увидеть нападавшего, все еще не понимая, откуда тот мог взяться, как второй удар железным стержнем лишил его сознания.
Автомат выскочил из руки и, задев Павлыша, отлетел в угол.
— Я, кажется, убил его, — сказал Девкали тихо. — Я его, кажется, убил.
Девкали опустился на колени и дотронулся до головы солдата.
— Малыш с Девкали останутся здесь, — сказал Павлыш. — Малышу лучше отдохнуть. И заодно посмотрите, что там с солдатом.
Павлыш подобрал автомат.
— Как он стреляет? — спросил он Девкали. — Я еще с такими штуками не сталкивался.
Девкали, не вставая с колен, принял автомат из рук Павлыша и повернул узорчатую рукоять предохранителя.
— Здесь нажмешь. Должно быть, семьдесят патронов. Солдат, кажется, живой. Сердце бьется.
— Ну и хорошо. Ты не расстраивайся, Девкали. Если бы ты его не ударил, он бы из моего лица сделал лепешку. Не пожалел бы.
— Да, я понимаю, — сказал Девкали. — Я это всегда понимал. Но я еще ни разу не ударил человека.
— Вот вас и били, — сказал Павлыш, выходя в коридор.
— Вы изменились, доктор, — сказал рассудительно Христо, догнав Павлыша.
Павлыш поморщился и ничего не ответил. Он шел, осторожно наступая на пятки и прижимаясь к стене. Автомат непривычно давил на руку.
9
Правая стена коридора была пуста. Левая тянулась бесконечной вереницей дверей. Кое-где от коридора отходили отростки, в которых тоже прятались двери, и там тоже было тихо.
В конце коридора виднелась дверь в шлюзовую камеру. У двери стоял столик, на нем лампа, полевой телефон.
— В случае чего выбираться будем через пещеру, — сказал Павлыш.
— Она же засыпана.
— Ах, черт! Но, может, наши уже прошли туда. Уже ночь.
Донеслось тихое дребезжание. Звонил телефон на столике.
— Бежим обратно, — прошептал Христо. — Сейчас они придут проверять пост.
— Нет, этим мы ничего не добьемся. Идем дальше. Павлыш постучал в дверь третьей камеры. Телефон не переставал звонить.
— Христо, сбегай за Девкали, пусть подойдет к телефону. Быстро.
Христо застучал ботинками по коридору. Телефон замолчал. Павлышу показалось, что прошло минут пять. В самом деле не прошло и минуты. Телефон молчал.
— Чего так долго?
— Я сразу, — удивился Девкали. — Что-нибудь случилось? Христо влетел и говорит: «Скорее к доктору».
— Я хотел, чтобы ты подошел к телефону.
— Опасно, — сказал Девкали. — Они здесь друг друга по голосам знают.
— А где Христо? Остался с Малышом?
— Да.
Павлыш постучал ногтем по следующей двери и прислушался, чуть наклонив голову.
— Пока все камеры простучишь, солдаты сбегутся.
— Молчи. Кто-то идет.
За поворотом коридора — он угадывался по пятну желтого света, падавшего на пол главного туннеля, — шлепали осторожные шаги. Человек, приближавшийся к коридору, не хотел, чтобы его услышали. И если бы не мертвая тишина подземелья, где слышно было бы, как летит муха (правда, мух здесь давно уже не было), пленники ничего бы не ощутили.
И тут, наглухо заглушив шаги, снова задребезжал телефон.
— Подойти? — спросил Девкали.
Павлыш отрицательно покачал головой. Путь к телефону лежал через светлое пятно бокового коридора, в котором был тот.
— Если один из них, — прошептал Павлыш, прижав губы к самому уху Девкали, — он подойдет к телефону.
В светлом пятне на полу показалась тень человека. Тень на секунду замерла. Потом закрыла собой пятно света — человек быстро пошел в сторону главного туннеля. Павлыш и Девкали прижались к стене, стараясь врасти в нее.
Человек вышел в главный туннель и прошел к телефону. Поднял трубку и сказал:
— Слушаю.
Это был не солдат. Даже в слабом свете туннеля было видно, что он одет в измазанный жирными пятнами, кое-как заштопанный, ветхий комбинезон. На спине светлела большая квадратная заплата. Человек горбился и при ходьбе еле волочил ногу.
— Да, — сказал человек. — Все в порядке. Он повесил трубку и обернулся.
— Опустите автомат, — сказал он. — Я вас вижу. У меня нет оружия.
10
Человек подошел ближе. Павлыш не опускал автомат, но человек не замечал направленного на него дула. Он шел, опустив руки, и они безжизненно болтались при каждом шаге. Не доходя нескольких шагов до пленников, он остановился, потому что его охватил приступ кашля. Человек зажимал рот ладонью, чтобы кашель не так громко разносился по туннелям, и страшно было смотреть, как сотрясалось его тело от воздуха, рвущегося из легких.
Человек сплюнул на пол сгусток крови и, опершись о стену, тяжело дышал. Отдышавшись, он хрипло сказал:
— Здесь плохой климат. Здесь все скоро умрут.
— Кто вы? — спросил Девкали.
— Зачем вам мое имя? Я — простолюдин, механик. Кому-то нужно чистить нужники и водить дрезину. Раньше нас было много, таких, как я. Нам обещали жизнь. Остались двое. Всего двое. Я пришел вам помочь. Мы давно думали взорвать все, чтобы не осталось ни их, ни нас. А теперь я знаю. Я видел ваших. Я пришел говорить. Они хотят убить ваших. Я слышал. Я хотел убить солдата. — Простолюдин вытащил из кармана небольшой пистолет. — У меня есть патрон. Надо бежать. Возьмите меня. Я хочу наверх.
Девкали еще не кончил переводить, как Павлыш ответил:
— Скажи ему. Хорошо, что пришел. Но тут еще есть наши товарищи. И мы должны сначала найти их.
— Нет, — сказал механик. — Их нет. Женщина уехала наверх. Они взяли ее с собой. Еще одного убили.
— Но было еще два.
— Может, убили двух. Больше никого нет.
— Он ошибается, — сказал Павлыш. — Зачем им было убивать?
Механик попытался улыбнуться, и губы его разъехались в сторону, приоткрыв беззубые десны.
— Они даже своих убивают. Как звери в яме. И ваших тоже. Им никого не жалко. Сегодня Вапрас убил генерала. Генерал хотел, как и я, бежать. И тогда убили ваших.
— Да. Кори мы видели. Кори погиб. Но что с Антипиным? Ведь кто-то стучал.
— Кто-то стучал, — сказал Девкали механику.
— Нельзя ждать, — сказал механик. — Сейчас звонил Вапрас. Я подошел к телефону. Я сказал, что все в порядке. Вапрас проверит еще раз и пришлет солдата или сам придет.
— Много еще осталось солдат?
— Один у главного входа, один стережет пещеру, наверху в пулеметном гнезде. Но он больной. И мой товарищ на дрезине. Он тоже совсем больной. Но Вапрас здоровый. Если он узнает, он всех убьет.
— Вот что, — сказал Павлыш. — Вы идите к нашим и попытайтесь соорудить какие-нибудь носилки для Малыша. Я пройду еще вдоль дверей. Антипин должен быть где-то здесь. Ведь стучали же.
