class="p1">– Так у кого же она? Впрочем, о чем спрашиваю? Простите за неуместный вопрос!
– Охотно отвечу вам. Она у Вадима Николаевича. Когда появилась у меня в Кусе, решил увезти ее в Сатку. Выехали в буран. Я решился на риск и привез ее к Новосильцеву.
– Как умно поступили!
– У меня не было другого выхода.
– Что же дальше?
– Сейчас Ксения больна. Сильная простуда.
– Еще бы!
– Доктор Пургин надеется, что это все же не воспаление легких. Ей уже лучше. Пока она в доме Новосильцева, я за нее спокоен. Меня тревожит, что с мамой. В Кушве, конечно, уже известно о побеге Ксении. Необходимо маму успокоить. Сам поехать туда не могу. Вызовет подозрение у полицейских властей. Кроме того, уверен, что полиция обязательно возьмет от меня подписку о невыезде.
– Давайте поеду я, – сказала спокойно Койранская.
– Неужели?
– Поеду. Что должна сказать вашей матушке? Может быть, лучше напишете письмо?
– Ксения мечтает увидеться с матерью перед отъездом за границу. Приехав в Кушву, вы попросите маму послать телеграмму доктору Пургину с запросом, может ли она приехать в Златоуст на консультацию. С доктором уже договорено. На телеграмму он ответит согласием.
– Поеду, конечно!
– Спасибо, Ольга! Я не сомневался, что найду в этом доме понимание и помощь.
– Владимир Власович!
– Слушаю, Надежда Степановна.
– Куда собирается ваша сестра?
– Чтобы решить вопрос, ей необходимо добраться до Финляндии.
– Как все невероятно!
– Когда нужно ехать?
– Зависит от тебя. Чем раньше, тем лучше.
– Тогда завтра. Но и мы хотим повидать твою сестру. Думаю, что для этого необходимо согласие Новосильцева.
– Он скоро будет у вас. Доктор тоже с ним приедет. Простите, что вовлекаю вас в разговор.
– Не говорите глупостей! Вы наш друг.
– Прошу прощения, барыня, – сказала появившаяся в дверях няня. – Мы накатались. Барин домой вернулся.
– Хорошо, няня. Скажите барину, что мы здесь.
– И я тоже с вами, – сказал пришедший Константин Эдуардович Вечерек. Поцеловав жену, он поздоровался с Вороновым. – Рад видеть вас! Забывать стали. Павлушка в восторге от того, что стоя скатились с ним с катушки. Ты, Надин, видела?
– Видела.
– И, конечно, обмерла? В столовой нас ждет самовар.
Хозяин вернулся домой из управления округом. На нем просторный пиджак поверх черной суконной косоворотки. Высокий. Тучный. В очках с дымчатыми стеклами. Говорит тихо. Скупится на жесты и чаще всего держит руки за спиной.
– Хорошо, что рано освободился.
– Так вышло. У меня сегодня неожиданно был ротмистр Тиунов. Удивлены? Я сам удивился, ожидая очередного сообщения о найденной у рабочих крамольной литературе. Но представьте, Тиунов явился ко мне сообщить, что из Челябинска приехало его начальство.
– И оно хочет тебя видеть?
– Нет, Надин! Ротмистр взволнован возложенной на него важной миссией.
– Ну не тяни же, Костя!
– Хорошо. Скажу проще и яснее. Из Сибири бежала группа политических ссыльных. Отдан приказ искать их по всему Уралу.
– Среди бежавших есть уральцы?
– Есть. Владимир Власович должен сообщить вам…
Но Надежда Степановна перебила мужа:
– Мы уже знаем, Костя, что бежала сестра Владимира Власовича.
– Слава богу, что знаете. Я даже похолодел, когда няня сказала, что он у нас в гостях.
– Обо мне Тиунов говорил с вами? – спросил Воронов.
– Вскользь упомянул, что за вашим домом будет установлено наблюдение. Он не допускает мысль, что бежавшая может появиться в Кусе. У вашей сестры совершенно фантастическая смелость. Впрочем, русская женщина на все способна.
– Ты только представь себе, Костя, хрупкая девушка бежит из Сибири, окоченевшая от морозов.
– Для меня, господа, это просто невероятность. А почему вы так загадочно переглядываетесь? – спросил Вечерек.
– Решаем, сказать тебе или нет, – ответила Койранская.
– Что-нибудь еще более невероятное?
– Угадал.
– Говорите!
– Можно, Володя?
– Да.
– Непостижимая беглянка в Златоусте.
От удивления, Вечерек снял очки. Щуря глаза, ничего не сказал, только развел руками.
– Вот вы где? – смеясь, шепотом произнес неожиданно пришедший Новосильцев. – Хотелось поразить вас внезапностью, посему просил о себе не докладывать. Только попробуйте сказать, что явился не ко времени. – Поздоровавшись со всеми, Новосильцев спросил: – Какие новости?
– Новости такие, – ответила Койранская. – Мы к вам собираемся, Вадим Николаевич.
– Прекрасные новости. Угадали мои мысли, с коими переступил ваш порог. По выражению ваших лиц догадываюсь, что всем обо всем известно. Вас, Владимир Власович, сегодня к себе не приглашаю. Скоротайте лучше ночь в Златоусте. Понимаете?
– Вполне.
– Через денек-другой милости прошу! Сестра шлет привет. У нее почти стих кашель. Итак, господа хорошие, ужинать будем у меня. Но у вас подождем доктора, а пока…
– Будем пить чай с молоком и с коньячком.
– Непонятно как-то сказали, Ольга Степановна, – сказал Новосильцев.
– Этот рецепт Кустовой.
– Такого напитка, признаюсь, еще не пробовал. Охаивать не буду. Может быть, и неплохо на вкус. Тургоякская женщина с инициативой. Буду рад выпить рюмку коньяку, но без примеси молока и чая.
– Охотно присоединяюсь к вам, – добавил Вечерек.
* * *
Над Златоустом на приветливом холодном небе с яркими звездами, над лесистой вершиной Косотура, висел, как серьга, молодой месяц.
Серая в яблоках тройка неслась в снежной пыли по сугробным городским улицам, а вбежав в ворота усадьбы Новосильцева, остановилась у парадного. Хозяина в доме ждали. Как только он и сестры Койранские подошли к двери, ее створы распахнул Закир.
В доме звучала музыка.
– Кто играет? – спросил Новосильцев слугу.
Закир бодро ответил:
– Кто? Гостья. Хорошо. Совсем, как ты сам, барин. Скажу ей, что приехал.
– Не надо.
Все трое пошли через комнаты, слушая григовский танец Анитры. Дверь в гостиную открыта. В комнате темно. В камине огонь. Свет пламени обвел в темноте контур игравшей на рояле Ксении Вороновой. Лежавшая возле нее овчарка, приподняв голову, навострила уши и заворчала. Ксения заговорила:
– Кто тебя сердит, Старатель? Никого ж нет. Одни с тобой.
Новосильцев громко сказал:
– Он нас чувствует.
– Вадим Николаевич, вернулись!
Перестав играть, Ксения встала и пошла к двери, но, увидев около Новосильцева женщин, остановилась.
– Привез гостей, Ксения Власовна. – Новосильцев зажег свечи в канделябре. – Знакомьтесь… Ксения Воронова, сестры Койранские, Ольга Степановна – холостая художница. Вчера о них говорил вам.
– Я в халате. Не предупредили.
– Не мог. Не был уверен, что смогу их привести.
Ксения Воронова стояла возле рояля в ватном халате с хозяйского плеча. Его рукава ей длинны. Она завернула их, на синем бархате появились белые шелковые обшлага. Темные волосы Ксении заплетены в косу. Хорошо виден прямой тонкий пробор. Ее шея повязана платком.
– Имейте в виду, что приедет еще сам Вечерек и доктор. Вам будет веселей.
– Мне у вас не скучно. Вот я вам наверняка надоела. Оставляете меня одну-одинешеньку. Проснулась в сумерки. В доме тишина. Сказали, что вы уехали, и мне разом стало
