он не заметил ни одного надсмотрщика. Он предполагал, что людей будут гнать на работы силой, но… Они шли добровольно.
Взгляды потухшие, смирившиеся… Но с этим он уже умел бороться.
Почти полчаса толпа брела к месту работу, проходя километры торчащих из земли пней. Никто даже не озаботился их выкорчевыванием, угольные, будто бы обгоревшие пеньки буквально застилали горизонт.
Нерационально. Пусть земля здесь была не очень плодородна, но не использовать ее вовсе — казалось кощунством. Но, похоже, это казалось лишь ему одному, когда он спросил об этом у Димитрия — тот лишь пожал плечами.
— Ты еще и выкорчевывать их хочешь? Кому это надо, это тяжелая работа и за нее тебя не накормят. А сеять или разводить огород самостоятельно у нас запрещено…
Наконец, они добрались до пока еще целых, матово поблескивающих на солнце, стволов.
— Черная древесина. Она же железная древесина! — С непонятной для Лена гордостью заявил Димитрий. — Богачи платят золотом за сделанную из нее ерунду вроде письменных столов или колод для рубки мяса!
Лен сильно сомневался, что богачи рубят на нем мясо, но его новый приятель нисколько не смущался своих слов. Кажется, слово «мясо», как и словосочетание «письменный стол» — для него было одинаково чем-то вопиюще богатым.
Лесорубы уныло разобрали ржавый инструмент, что валялся под открытым небом прямо по всей делянке. Его даже не собрали в кучу, просто бросили, когда началась смена! Такое пренебрежение к рабочему инструменты заставило Лена трястись от возмущения, но лесорубы не обращали на него никакого внимания. Они молча принялись на работу, лениво и медленно, будто сонные мухи.
От вида топора, к обуху которого примерз слой дерна, Лен сначала воодушевился — оружие! Но после поник. Им давали оружие. Надсмотрщика даже не было видно, но они все равно работали. Зачем?
Прямо сейчас они могли просто уйти, даже перехвати их патруль — на делянке работало несколько десятков человек, а в патруле едва ли найдется и пять стражников. Да, стражники вооружены настоящим оружием, у них есть кольчуги, но вряд ли это спасет от топора дровосека!
Странно. Непонятно. Нужно проследить за всем и составить план, возможно все не так просто.
Лен перехватил ржавый топор и обрушил его на ближайшее дерево. Оправдывая свое название, оно мигом отсушило ему руку, будто он ударил по железу, а на стволе осталась лишь небольшая зарубка.
Димитрий сказал, что нормой было свалить и подготовить два дерева в сутки на человека. Очистить от сучков, погрузить и доставить на склад, что находился почти в десятке километром отсюда. Иначе останешься без нормального пайка.
Только вот свалить даже одно — было чрезвычайно сложным делом для обычного человека.
Но Лен никогда не чурался физической работы. Удар! И еще!
— Ты слишком хорошо работаешь. Если не прекратишь, быть беде. — Забеспокоился Димитрий через полчаса.
— Разве мы не должны выполнять ног’му?
— Если выполним норму — ее поднимут. Не надейся даже на полноценный паек, это сказки.
Лен даже не подумал опустить топор, хотя у него уже отнялись руки. Все происходящее вокруг казалось ему странным экспериментом. Никто из присутствующих не работал в полную силу, даже не старался. Людей словно выдрессировали, приучили работать плохо.
Вот только Лен не собирался опускать руки, даже если их опустили все вокруг.
Он покажет, что полноценный паек это не сказки. Покажет, что труд способен изменить мир! Это будет его первый шаг.
Всего спустя три часа и короткий перекус из хлеба и воды, что принесли к делянке чумазые мальчишки — его дерево с грохотом обрушилось на землю. Первое на делянке за этот день.
— Ой, ой. — Посетовал Димитрий. — Я же говорил тебе отдохнуть… Вдруг заметит?
— Кто заметит?
— Надсмотрщик.
Это показалось Лену странным, но когда надсмотрщик прибыл — все стало еще страннее. Его жирная туша в обхват была с трех худосочных лесорубов, а сам он передвигался на повозке, запряженной быком. Вместе с ним не было охраны, даже Лен мог бы в любой момент зарубить эту свинью, но… Лесорубы все как один побросали свои пилы, топоры и опустились на колени. Над делянкой сгустился страх.
— Чей это подопечный? — Указал на Лена надсмотрщик.
Димитрий нерешительно поднял руку.
— Удар кнутом за то, что не растолковал все как следует.
— А тебя… — Обратился он к пленнику, что продолжал работать несмотря ни на что. — Звать как?
— Лен. — Коротко ответил он.
— Значит так, объясняю один раз, как у нас тут все работает. Повторять не буду, поэтому мотай на ус. Я в безмерной своей доброте не просто позволяю вам не выполнять норму, я даже кормлю тех, кто ее не выполняет, целой половиной положенного вам пайка. При любом другом управляющем вы бы все уже подохли с голоду, поэтому будьте благодарны и не лезьте не в свое дело. Поэтому то, куда уходит другая половина пайка — это дело вовсе не ваше, ясно? Свали ты хоть десять деревьев, ты не получишь моего особого расположения или полноценной пайки, они предназначены для других. Склони голову. Не высовывайся. Не мешай большим людям вроде меня, делать свои дела и мы поладим. Ты не лезешь ко мне — я не лезу к вам. Я понятно объяснил?
Лен оглянулся, но не увидев в глазах собравшихся ничего, кроме равнодушия и страха — кивнул. Пока еще было рано выступать против борова.
— Хорошо, теперь простой вопрос. Тебя привезли сюда с семьей… сколько в ней человек?
— Кажется, это ошибка… — Вопрос сбил Лена с толку.
— Запомни, раб. Я никогда не ошибаюсь. Итак, сколько?
И тут он все понял. Понял, как это работает.
— Моя семья очень большая, в ней целых шесть человек… и все в ней малые дети, что еще не могут г’аботать.
Надсмотрщик сипло рассмеялся, его смех походил на хрюканье кабана.
— Молодец, кажется ты довольно умен, а до каждого из этих дурней полчаса доходило. Но шесть — это слишком много, возникнут подозрения. Пусть будет пять. Запомни накрепко, пять! Придумай им имена… И запомни еще вот что — не доставляй мне проблем, и я не доставлю проблем тебе. А пока иди, отдохни. Твой рабочий день на сегодня окончен, срубленное тобой дерево доставят другие. — Ласково произнес надсмотрщик. Казалось, будто он восхищен догадливостью крепостного и готов ему благоволить.
Вот только Лен мгновенно раскрыл его план. Высказывая одобрение, жирный искуситель предлагал ему привилегию. Привилегию переложить часть своей работы на других, ведь он даже не закончил обрубать сучья, а дерево нужно было еще доставить на склад, чтобы выполнить хотя
