— Куда? — не понимаю я.
— Позавтракаем, уверен, ты сегодня еще не завтракала.
— Не завтракала, да, — роняю тихо, и мужская рука крепче стискивает ладошку.
После восхитительного сытного завтрака мы с Мишей прощаемся до вечерней тренировки, на которой я сегодня планирую выложиться по полной программе, усердно выполняя все требуемые рекомендации своего замечательного друга-тренера. Ну а после… предстоит очень важный разговор с очень дорогим для меня человеком. Чтобы он прошел идеально, я вынуждена найти себя. И гармонию с собой. Отбросить все оставшиеся крохотные сомнения и тревоги, обрести ясность ума, побыть немного вдали от НЕГО, чтобы выбрать верный путь… к себе.
Солнце. Ни облачка на небесной синеве. Приятное тепло эфирным одеялом окутывает и расползается по телу, греет и лечит душу.
В эту самую минуту я беззаботно гуляю по городскому парку, вдыхая чудесный аромат свободы и небывалой доселе легкости, дышу сладким воздухом, наслаждаюсь тишиной, позабыв обо всём на свете, расслабленная и спокойная. Как же мне это было нужно!
— Да, Макс, слушаю тебя, — отвечаю я на звонок, сидя в парке у старого фонтана и щурясь от солнца. Брызги прохладной воды долетают до моего обнаженного плеча, приятно щекоча и холодя кожу, частично попадают на нежно-розовое воздушное платье; юбка-солнце невесомой тканью опустилось на бордюрный камень.
— Алекс, моя единственная и любимая подруга, ты куда пропала? — веселый голос Макса заставляет меня невольно улыбнуться, и я, тихо смеясь, нахально перевожу стрелки:
— У меня к тебе тот же вопрос. Где пропадал, мой милый и верный друг?
— Алекс? — Парень мгновенно настораживается. — Это ты?
— Да я это, я, просто у меня хорошее настроение, — и зачерпываю ладонью прозрачную воду из фонтана, пропускаю сквозь пальцы.
На несколько секунд наступает абсолютная тишина.
— Аллилуйя! — восклицают на том конце вдруг, и я морщусь, чуть отодвигая от уха телефон. — Она в хорошем настроении, представляете?! Нет, вы слышали это?! Она, черт подери, живая, и у нее радостный голос!
— Кому ты там так упорно демонстрируешь свое низкое ай-кью? Вишневский, с тобой всё в порядке?
— Да я безмерно счастлив, мать твою! Ой, прости, Алекс, в смысле рад я, что ты снова в хорошем настроении. Спустя полгода это должно было случиться, но я все гадал, когда же, когда я увижу улыбку на твоем лице. Увидимся? Я лично хочу это засвидетельствовать. Ты же улыбаешься там, правда? — уточняет Макс на всякий случай. И я мысленно представляю, как его брови ползут к переносице, а на губах задорная мальчишеская улыбка.
— Правда. Давай увидимся, я не против. А потом… — на ум внезапно приходит правильная мысль и вместе с тем четкое осознание, каким станет мой следующий шаг сегодня, — в общем у меня есть к тебе просьба. Отвезешь меня кое-куда? — и в ожидании ответа закусываю щеку изнутри. Макс, не подведи. Мне очень нужно туда попасть.
— Без проблем.
***
— Прости меня. Я не хотела, чтобы так получилось, веришь? — Я тру щеки и глотаю слезы, что градом скатываются вниз по лицу. — Я так виновата перед тобой… Ты… очень хороший, знаешь? Хоть упорно делал вид, что это не так, и тебе на всё про всё плевать с высокой колокольни. Но именно ты был готов мне помочь, потому что… — шмыгаю носом, — потому что ты… Знаешь, я тут вспомнила детский стишок, где мишку уронили на пол и оторвали ему лапу, но все равно его не бросили, потому что он хороший. Как ты. Тебя тоже уронили, знаешь? Из маминых объятий в суровую реальность. В реальность, где ее больше нет, твоей мамы. Оторвали сердце, разорвали, разбили, лишили материнской любви. Я знаю, ты ее любил очень сильно, ты так по ней скучал, злился на всех, ненавидел за то, что все живут вокруг, радуются и в ус не дуют, что был на свете такой светлый человек, как твоя самая любимая и добрая мама. Ты ожесточился, разозлился, многое потерял, но не себя, слышишь? Не свое доброе сердце. Не свою суть… И тебя не бросили, ни Игорь, ни… я. Потому что ты хороший. Ты стал мне другом. Правда. Андрей, надеюсь ты меня сейчас слышишь. Прошу, прости меня, если сможешь, хорошо? Прости за тот звонок…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я сижу еще какое-то время у могилы, пытаясь подобрать правильные слова, но, как бы я ни старалась, выходит только невнятный лепет. Не знаю, что говорят люди, сидя вот так, перед фотографией человека, которого ты больше в жизни, увы, не увидишь. Не представляю, как можно не сойти с ума, глядя в знакомые черты, глубокие глаза, непослушную нависающую над лбом светлую челку.
— Ты в порядке? — Макс бесшумно подходит сзади и осторожно дотрагивается до моего плеча, несильно сжимает, словно приободряя.
— Да, — и я спешно вытираю мокрые щеки, чтобы в следующую секунду резво вскочить на ноги и вымученно улыбнуться парню сквозь слезы. — Я всё, можем ехать.
— Расскажешь мне всё? — с озадаченным видом интересуется друг, пропуская меня вперед на узкой дорожке, сам двигается следом. — Кто этот парень? И что все-таки с тобой в итоге случилось прошлой зимой? Я тут краем уха услышал твою речь, не специально, нет, просто… ты заставляешь меня переживать, еще днем улыбалась, а теперь вот плачешь.
Лавируя меж многочисленных аккуратно выстроенных могил, кованых, роскошных скамеек и каменных плит, мы выходим на широкую основную дорогу кладбища.
— Я тебе всё расскажу по дороге, на машине, — успокоившись, говорю я, и припоминаю недавний звонок Софии. — Поторопимся, нас в библиотеке ждут Николай Геннадьевич и София.
"И еще кое-кто, сильно напоминающий белокурого ангела", — добавляю я мысленно, и мое настроение вновь ползет вверх.
Я должна выяснить, кто ты такая, Мари…
Глава 26. Беседа с Марией.
7 июля 2020
Вторник
— Александра, милая моя, — меня встречает теплая улыбка Софии. — О, Максим и ты тут. Как раз ты-то мне и нужен. Вон, видишь девушку в белом платье, книги на полки расставляет, иди, помоги ей с коробками, — велит она внуку, едва тот за мной порог переступает, — тяжело ей одной такие тяжести таскать. Давай-давай, ступай. Будешь ей книги из коробок подавать.
— Бабуль, а поцеловать любимого внука? — с притворной обидой произносит Макс, но ослушаться не решается, направляется к Марии, чинно и аккуратно раскладывающей увесистые издания со старинным эксклюзивным переплетом у четвертого шкафа подле винтовой ведущей в верхний читальный зал лестницы. Эти рассыпанные по всему залу коробки с драгоценными экземплярами нашей любимой библиотеке пожертвовал уважаемый Николай Геннадьевич, добрейшей души человек, щедрый и благородный.
— Утром с тобой виделись, бездельник, — весело бросает женщина через плечо, без тени злобы и раздражения. Любит она внука, хоть и костерит часто.
Друг на краткий миг разворачивается и, пока бабушка не видит его баловства, натягивает на лицо смешную страдальческую гримасу и в шутку высовывает кончик языка. Глядя на клоуна, поджимаю губы, тихо борясь с приступом смеха.
— Я всё вижу, — не оборачиваясь, сообщает София и лукаво мне улыбается.
— Так и знал, бабуль, что у тебя третий глаз на затылке имеется, — ворчит Макс и, хитро подмигнув мне, отходит к дальним стеллажам. К Марии, которая как раз в эту самую секунду, неудачно ступив на четырехступенчатую библиотечную стремянку и покачнувшись в воздухе, чуть не падает: твердая деревянная поверхность под плоской подошвой белых кед слегка кренится, но легкий испуганный вскрик девушки заставляет Макса, не мешкая, быстро подобраться и вовремя оказаться рядом, поймать "маленькую госпожу" в свои сильные руки.
Мой рот открывается и так же беззвучно закрывается. Боже, я что фильм смотрю? Как мило и романтично вышло их первое знакомство. Я бы на месте этой принцессы распласталась неуклюже на полу и предстала пред Игорем покалеченная и полная яростного гнева, метала бы молнии и ненавидела всех вокруг. Да-да, я и везение — два противоположных полюса.
