Казалось, я буквально сидела на пороховой бочке и заставляла их сдерживаться и не говорить в ответ. Дошла очередь до Кимберли. Она должна сказать Кристоферу, что её не устраивает. У меня в голове даже звучала барабанная дробь, предвещавшая исполнение смертельного номера.
Кимберли смотрела на пол, в центр круга. Видимо она переволновалась, поэтому сказала очень коротко.
– Прекрати ругаться.
Слова Кимберли прозвучали настолько тихо, что практически никто её не расслышал.
– Что? Что она сказала? Эбигейл, я не перебиваю. Я просто не расслышал. Я ведь должен услышать, что она сказала? – Это были первые слова Кристофера за всё время встречи. Точнее не слова, а безумно эмоциональная скороговорка.
– Кимберли. Действительно, мы не совсем расслышали. Прошу, повтори пожалуйста?
Кимберли наконец повернулась к Кристоферу и начала говорить нормальным и уверенным голосом.
– Хорошо. Хочешь расслышать, так я повторю. Прекрати ругаться. Не смей больше на меня кричать. Не смей обвинять всех, что мы ни на что не способны. Мы способны на многое. Ты всё убиваешь своим криком. Никто не может нормально работать в обстановке вечного террора с твоей стороны.
Твои угрозы только мешают нормально работать. Хватит глупых и необдуманных идей, которые ты заставляешь реализовывать. К черту эту идиотскую судоходную компанию, она нам совершенно не нужна. Раз уж на то пошло… меня ты тоже можешь увольнять, но не смей больше кричать и …
– И? – Кристофер все-таки не выдержал и сказал.
– И дай нам хоть иногда говорить то, что мы действительно думаем, по существу, не опасаясь за последствия.
Менеджеры сначала старались не смотреть на Кимберли и Кристофера. Но под конец её речи все смотрели на Кристофера. Он периодически смотрел на присутствующих и явно чувствовалось, что все поддерживают Кимберли.
Кристофер едва приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но посмотрел на меня и плотно сжал губы. Он обещал молчать и держал свое слово.
– Кимберли?
– У меня все.
– Спасибо за искренность. Кристофер? – Надеюсь мой голос не дрогнул, когда я произносила его имя.
– Моя очередь значит… Дженис, милая Дженис. Ну с тобой всё просто. Дорогая моя, перестань быть дотошной и язвительной стервой, всё время закатывающей глаза.
Дженис снова попыталась закатить глаза наверх и остановилась.
– Вот. Об этом я и говорю. – Кристофер даже едва улыбнулся.
– «Стерва» – было лишнее. Кристофер, ещё что-то есть сказать? Мне снова пришлось осадить говорящего. И им был сам Кристофер.
Собственник, прожигающий меня взглядом и едва сдерживающийся от замечаний. Человек, который нанял меня и мог в любой момент расторгнуть договор. Мужчина, который имел все возможности превратить мою жизнь в полный ад.
– Нет. Это всё.
Я поблагодарила Кристофера и передала слово Дженис. Она обвинила Билла в занудстве. Он в свою очередь сообщил Фостеру, что тот слишком нелюдим и молчалив. Очень тяжело наблюдать как собирается и накапливается этот ком негатива. Буквально ощущалось как что-то тяжелое, липкое и зловонное перекатывается через каждого, поглощая и порабощая.
– И наконец Оуэн. Хотел бы ты что-то сказать обо мне?
– Нет.
– Тогда.
– Хотя да. Хотел бы. – Оуэн грубо перебил меня. – Ты же сказала, что думаешь, о Джерри, вполне логично будет если я озвучу наше общее мнение о тебе.
– Слушаю. – Я смотрела Оуэну в глаза и доброжелательно улыбалась.
– Эбигейл. Ты как хирург, нет не хирург… как патологоанатом разобрала нас тут всех на части. Ещё живых и без наркоза. Не просто разобрала, медленно распилила хреново работающей бензопилой. Заставила нас смотреть на происходящее. Ты понимаешь, что делаешь больно? Всем? Каждому?
Оуэн замолчал. Все молчали. Он умел находить слабые точки. Всегда умел.
– Я должна спросить, хочешь ли ты ещё что-то сказать? – проговаривая, я удерживала улыбку на лице. Это ещё в моих силах. Я смотрела на Оуэна и понимала, что не их я распиливаю, а себя. Сама себя распиливаю по кусочкам.
Но он намеренно настраивает всех против меня. Ну и пусть. Это одно из решений. Если у них будет общий враг, им будет проще объединиться. Значит я буду врагом. Хоть что-то их удержит вместе первое время. И отчетливо заметно, что все и даже Кристофер, согласны с Оуэном.
Батлер присвоил всю вину мне. На самом деле я должна была провести лишь диагностику. Бескровное и безболезненное сканирование, а на деле действительно участвую во вскрытии.
– Нет. Достаточно.
– Спасибо за красочное описание. – Продолжая улыбаться, я отвела от него взгляд и посмотрела на всех присутствующих. – Теперь следующее задание. Будем действовать наоборот. Каждый из вас в точно таком же порядке, по точно таким же правилам скажет что-то хорошее о коллеге. Что его восхищает, радует или просто приятно. Прошу попробовать не льстить, а говорить то – что вы действительно думаете.
Я перевела взгляд на Оуэна. – Оуэн, раз у тебя получилась такая красочная речь, начнем с тебя? Что ты можешь сказать хорошего обо мне?
– Ты застала меня врасплох. Я же столько времени готовил свою предыдущую речь!
– Оуэн, я верю в тебя – у тебя найдется достаточно нужных слов.
– Эбигейл… раз уж я начал с хирургической темы… Я знаю, ты способна собрать всех нас в единое целое. Наверное, только тебе это под силу. Давай только нам побольше обезболивающего. Это всё.
Как мне не хватало именно такого Оуэна! Друга, который поддерживал меня. Человека, который мог не смущаясь, говорить что-то хорошее.
Я продолжила и сказала Нешу, что он доброжелательный и отзывчивый человек. Он молчал и не знал куда смотреть. Это так предсказуемо. Они так долго и упорно говорили друг про друга различные гадости. Так долго обвиняли и оскорбляли друг друга, что совсем не просто оказалось подобрать хотя бы несколько искренних и позитивных слов. Очень медленно формировался этот позитивный комочек добрых слов. Менеджеры с трудом подбирали слова. Каждый раз приходилось их останавливать, поскольку они всё время переспрашивали и недоуменно отвечали. Словно дети.
Они были умны, умели манипулировать на слабостях. Видели детали. Умели оценивать обстановку и извлекать выгоду. Но сейчас смущались, когда им говорили что-то хорошее. Не подготовились и не планировали свои слова? Вполне возможно. Возможно, что они говорили действительно искренне. Всё возможно. Человеческий фактор. Всегда и везде присутствует человеческий фактор.
Дошла очередь до Кимберли. Она повернулась к Кристоферу. У меня возникло ощущение, что она сейчас разревется.
– Кристофер… Крис, мы все знаем через что тебе пришлось пройти. О жестокости твоего отца до сих пор в компании ходят легенды. Но ты не сломался. Ты сильный и смелый. Ты принимаешь решения и делаешь то, что должен. Ты не оглядываешься по сторонам в поисках одобрения окружающих. Ты знаешь, что ты можешь и чего стоишь. Если бы мы решили устраивать аттракционы и продавать тебя женщинам на час для обеда или ужина, мы бы сделали миллиарды из воздуха. – Кимберли замолчала.
