у меня вообще не получается… позорище. Это капец как сложно! Как вообще можно двигать одно в одну сторону, а другое в другую! Аж кости трещат!
— Ты неправильно ставишь ноги и зря напрягаешь плечи, — вдруг сказал танцор.
О! О-о-о-о!
Он умеет разговаривать! Да еще таким приятным голосом! И бледность понемногу проходит. Парень уже похож на живого человека.
— А как правильно? — сразу переспросил Энрике. — Если тебе не трудно… можешь показать? Я, если честно, устал уже оттого, что на меня все рычат. Ребята рычат, режиссер рычит. Порой мне кажется, что даже оператор и тот неодобрительно хмурится. — Иностранец обладал удивительным свойством, как для местных. Абсолютно искренним желанием подружиться с остальными, а никак не зарыть всех своих конкурентов в землю по самую маковку.
Это не могло не подкупать.
— Не трудно. — Наш сосед по агентству говорил медленно, так, словно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести. И еще немного сомневался, стоит ли вообще говорить. — Встань здесь. Расслабься. Совсем.
Я сама не поняла, как так получилось. Но через десять минут, когда молчаливый танцор, почти не помогая себе словами, всего лишь слегка направляя движения Энрике, сумел из его нелепой кракозябры сделать нечто похожее на танец, к ним сами собой присоединились остальные парни. Благо места на пятерых в небольшом танцзале было достаточно.
— Ну, ему ведь надо попрактиковаться и в группе, чтобы попадать в ритм с другими участниками, — зачем-то объяснил свой альтруистический порыв Лео. — А то на утренней записи он едва не сбил своего соседа. Два раза. Думал, выгонят.
— А его? — Я воспользовалась тем, что так и не назвавший своего имени танцор остановил на полминуты музыку, чтобы снова расставить конечности Санти в нужном порядке. А пока передала своему подопечному ту самую бутылочку с лимонной водой. — Что там было на репетиции? Я столкнулась с ним в коридоре, и у него было такое лицо — думала, бежит с балкона прыгать. Потому и пошла следом.
— Кто? — Львенок не сразу понял, о ком речь, и на словах о возможном суициде едва не подавился. Пришлось хлопать беднягу по спине.
— Наш танцор, — указала я кивком головы.
— Его зовут Сан Бо, — вспомнил Лео, вытирая лицо выданными мной салфетками. — Ну… ребята из его подгруппы жаловались режиссеру, что он в ритм не попадает и сбивает их. Очень громко жаловались.
— Он?! Не попадает в ритм и сбивает остальных?!
— М-да… — озадачился львенок. — Теперь, после того что я увидел, это кажется очень странным. И он так хорошо показывает, даже эта коряга задвигалась в такт. Если бы мне на репетиции так помогали, я бы…
— Понятно. — Жирная галочка возле имени «Сан Бо» в моей мысленной записной книжке налились цветом и замигала. — Значит, он нам нужен. Чжу! — Я оставила в покое Лео и обернулась к рыжему, позвав его шепотом: — Дело есть! На миллион!
Глава 40
Рыжий кивнул, и я потащила его за дверь. Вампир проводил нас задумчивым взглядом, как бы размышляя — подслушивать или нет. Но решил, что ловить момент и получать ценную консультацию от молчаливого танцора важнее. Или просто вокруг было слишком много лишних глаз…
— Какие у тебя планы на после конкурса? — Я сразу взяла быка за рога.
— Дебют, конечно же. Этот конкурс я стопроцентно выиграю и отправлюсь на большую сцену покорять мир, — высокомерно хмыкнул он, опершись спиной о стену и сложив руки на груди. Небольшой поворот головы, уверенный в себе взгляд. Я невольно закатила глаза от этого журнального пафоса. Чжу выглядел сногсшибательно, видна выучка на модельные позы. Но зачем он так передо мной красуется?
— Сольный дебют? — прищурилась я.
— Нет. — Джинджер скривился, будто я ему лимон в рот запихнула. — На соло даже ты не тянула. Да и тяжело это, в одиночку тащить. Буду лидером группы. Собственно, на конкурсе рассчитываю подобрать парочку…
— Ты же понимаешь, что твое изначальное лидерство не означает выигрыш? — перебила я, намекая на распространенную практику подыгрывать зрителям и приглушать сияние слишком явных любимчиков, выдвигая свежие лица и создавая интригу.
— Теоретически, конечно, не означает. А практически моя ма вложила в эту шарашку огромные деньги, и, если после этого я не дебютирую с триумфом, их зароют в помоях и затаскают по судам, — ничего не скрывая, ответил он.
— То есть одно из мест в пятерке. — Я задумчиво потерла лоб. — А потом?
— Дебют, я же сказал. Но не сразу, потому что…
— Потому что, даже зацепив парочку ребят с конкурса, ты сразу слаженную группу не создашь. Тот цирк, который будет выдан в финале, — это не рабочий бенд, это просто рекламный трюк.
— Без тебя знаю, — насупился рыжий. — Сработаемся — их оставят, нет — выпрут под благовидным предлогом. Или неблаговидным, если будут упираться.
— Значит, начинай думать на перспективу. Тебе нужна группа. Которую ты раскрутишь, еще участвуя в конкурсе. С разными фантиками в процессе, тоже создавая интригу. И если! Если вы вместе не…
— Двоих участников мне уже подобрали, — перебил Чжу. — Еще двоих дали на выбор. Хочешь, чтобы я приютил под крылышком твоих заморышей?
— Ты не дослушал. Я предлагаю тебе сыграть полностью свою партию. И на волне этого взрыва взлететь сразу после конкурса в лидеры чартов.
— Чего-о-о?! Я что-то не вижу для себя никаких радужных перспектив, если набирать команду из тех, кто просто под руку подвернулся. Агентство давно все продумало заранее, просчитало и пересчитало. Я, конечно, могу начать свою игру, я — звезда, и мне это позволено. Но повторюсь: на фига оно мне, портить уже готовую картину?! — Чжу подошел ближе и навис надо мной всем своим ростом. Любит он это дело — доминировать. Пусть и таким детским способом.
— Смотри. У тебя есть ты — парень-солнышко, душа компании и вот это все. Есть твоя противоположность — злой котик Лео. Вы на контрасте сыграете так, что девчонкам-поклонницам башку снесет на раз. И не только девчонкам. — Я отошла от него на два шага, якобы для того, что активно жестикулировать в воздухе, указывая на перспективы.
— Ну-у-у… — загрузился рыжий. Я видела, что эта мысль его зацепила.
— Смотрим дальше.
