class="p1">— Пойди прочь! — гаркнул он на служанку, и когда Анна ретировалась, подошел к постели.
Господи! Ну что опять? Элизабет попыталась сфокусировать взгляд на его расплывающемся лице. В глазах двоилось, и ей почудилось, будто над ней нависает целых два Джеймса. Боже милостивый, это уже перебор!
— Потрудись объяснить, как это произошло! — приказали Джеймсы.
— Я ездила к миссис Паркер, — пробормотала Элизабет, едва ворочая языком.
— А кто тебе разрешил туда ехать?
— Я что, должна каждый раз спрашивать разрешения?
Джеймс схватил ее за плечи и оторвал от подушки.
— А ты еще этого не поняла? — процедил он. — Жена должна подчиняться мужу. Мне что, вбивать это в тебя кулаками?
Он крепко встряхнул ее, но Элизабет не отреагировала, лишь обмякла как тряпичная кукла. Джеймс отшвырнул ее на постель.
— Ты уехала без спросу — и смотри, к чему это привело, — назидательно произнес он. — Мать говорит, что твое платье было таким грязным, словно ты валялась с этим ниггером под кустом.
— Бред! Мы попали под дождь.
— Отныне я запрещаю тебе без моего ведома выезжать из поместья, — заявил Джеймс. — А этому черномазому я преподам урок…
У Элизабет резко прояснилось в голове. Ощутив неожиданный прилив сил, она вцепилась мужу в запястье.
— Не вздумай наказывать Самсона! — прошипела она. — Он ни в чем не виноват. Он просто исполнял мой приказ.
— А мне плевать! — Муж выдернул руку из ее хватки. — Он моя собственность, и я могу делать с ним все, что захочу.
— Только тронь его, и твоя мать узнает о твоих непотребствах. Я ей все расскажу! Про твои развлечения с Розой и Сарой, и про то, как ты заставлял меня смотреть… — Элизабет осеклась.
— Любопытно, с чего это ты так защищаешь этого черномазого? — прищурился Джеймс.
— Разве ты не слышал, что сказал доктор? Самсон спас мне жизнь. И ты должен быть ему за это благодарен, разве не так?
— Благодарить ниггера? Вот еще! — фыркнул Джеймс. — Ладно, черт с ним, не буду его наказывать. Но если ты еще раз без спросу улизнешь из дома, я с него шкуру спущу. Поняла?
— Поняла, — буркнула Элизабет, чувствуя, что ее снова начинает знобить.
— Вот и умница!
Джеймс сел на стул у кровати и погладил Элизабет по щеке. Она вяло увернулась от этой «ласки».
— Надеюсь, ты будешь паинькой, когда я уеду, — добавил муж.
— Ты уезжаешь? — удивилась она.
— Да, на Север. Пора заняться твоим наследством, подготовить склады под будущий урожай. Твой дядюшка ни черта не смыслит в делах. Надо найти нового управляющего, пока этот старый дуралей не пустил все по ветру.
Элизабет не слишком жаловала дядюшку Бенджамина, но представить не могла, что этот дотошный старик, скрупулезно подсчитывающий каждый цент, может пустить все по ветру.
— Мне тут прислали отчеты, — продолжил муж. — Половину рабочих надо просто вышвырнуть вон. Ни к чему держать столько дармоедов — это лишние траты.
— А кто же тогда будет работать?
— Те, кто останется, — пожал плечами Джеймс. — Нужно только приставить к ним грамотного человека, который знает, как расшевелить этих лентяев.
— Например, Билла Брауна с кнутом? — съязвила Элизабет.
Муж с усмешкой посмотрел на нее.
— Насколько жизнь была бы проще, не отмени идиоты-янки у себя рабство. Но не беда. Есть много способов заставить белую рвань вкалывать не хуже ниггеров на плантации.
— Не сомневаюсь, — буркнула Элизабет.
Мысль о том, что десятки рабочих выбросят на улицу, а на оставшихся навалят вдвое больше работы, ей не понравилась, но спорить с мужем не было сил. Хорошо уже то, что он не накажет Самсона.
— И когда же ты уезжаешь? — спросила она.
— Завтра.
— Так скоро?
— А что? Тебя это печалит?
Элизабет не стала говорить о том, что не слишком-то прилично уезжать, когда супруга чуть ли не на смертном одре. Наоборот, пускай едет, скатертью дорога! Но с другой стороны, она и сама была бы не прочь вернуться на родину, войти в отчий дом, прогуляться по берегу, любуясь спокойными водами реки Делавэр.
— Я бы тоже хотела съездить домой, — пробормотала она.
— Твой дом здесь, дорогая, — напомнил Джеймс.
— Да, но… в особняке у меня остались кое-какие вещи. Я бы хотела забрать их сюда…
— Что ж ты раньше-то не сказала? Твоего особняка больше нет.
— Нет? — Элизабет удивленно уставилась на него. — Что ты имеешь в виду?
— Я его продал две недели назад.
— Как продал?
— Молча. Зачем мне имущество, которое не приносит доход?
— А как же мебель, книги…
Джеймс равнодушно пожал плечами.
— Понятия не имею. Может, новые владельцы что-то оставили, а, может, выбросили все на помойку.
Элизабет потрясенно молчала. Перед глазами возникли высокие окна, отбрасывающие золотистые солнечные квадратики на вощеный паркет. Неужели она больше никогда этого не увидит?
Не войдет в отцовский кабинет, где царит полумрак, пахнет старыми книгами и сургучом, а с портрета над столом ласково смотрит мама в сиреневом платье.
Не откроет дребезжащую створку стеклянного шкафа, не пробежит взглядом по стройным рядам томов в кожаных переплетах, выбирая, что почитать.
Не сядет за рояль, где ей знакома каждая царапинка на полированной крышке; а си-бемоль безбожно фальшивит, как бы не старался настройщик ее обуздать.
Внутри будто что-то оборвалось. Словно лопнула последняя ниточка, связывающая ее с прошлой жизнью. Теперь ей больше некуда возвращаться. Некуда бежать.
— Как ты мог! Это был мой дом! — прошептала Элизабет, чувствуя, как слезы катятся по щекам.
— Твой дом теперь здесь, и точка! — отрезал Джеймс, поднимаясь со стула. — Спокойной ночи, дорогая!
— Чтоб ты провалился! — бросила она ему в спину, прежде чем за ним захлопнулась дверь.
* * *
Наутро нога распухла от пятки до паха и превратилась в тяжеленное горячее бревно, а стоило пошевелиться — начинала сильно болеть. Голова кружилась, тело окутала ватная слабость. Элизабет бросало то в жар, то в холод, и она лишь с огромным трудом могла встать с кровати, чтобы воспользоваться ночным горшком. В придачу ко всему начались женские недомогания, и к ее страданиям добавилась ноющая боль в животе.
День прошел как в тумане, и под конец Анна совсем сбилась с ног. Мало того, что она всю ночь просидела у кровати Элизабет, обтирая ее влажной тряпкой, так еще ей постоянно приходилось бегать на кухню то за компрессом, то за питьем.
Миссис Фаулер лишь под вечер соблаговолила проведать невестку. Элизабет попросила ее прислать Анне в подмогу Розу или Сару, чтобы служанка могла отдохнуть, но свекровь отказала. Негритянки заняты крайне важным делом — моют полы, и если хоть на минутку их оторвать, весь дом тут же утонет в
