— Э-э… — Он замялся. — Выйти замуж. Кэсси презрительно фыркнула:
— Вам доподлинно известно, что это нелегко. Решить выйти замуж — еще не значит найти себе пару. Я уже убедилась, что неудачный брак хуже, чем одиночество. И раз уж мы говорим начистоту, если девушка осталась без Гроша, у нее нет ни единого шанса выйти замуж за достойного человека. Исключение составляют ослепительные красавицы, у которых хватает средств, чтобы следить за собой. А что прикажете делать остальным?
— Становиться гувернантками по примеру Гвен? — с надеждой спросил Реджи.
— Ладить с детьми умеют далеко не все. — Она покачала головой и двинулась дальше по дорожке, рассуждая вслух: — Воспитание оказывает юным английским аристократкам медвежью услугу. Они умеют делать реверансы и вести хозяйство, но если на карту поставлена сама жизнь, они беспомощны. — Она распрямила плечи. — Кто-то должен встать на их защиту.
— Вы, к примеру, занялись делом, — напомнил Реджи. — И, судя по вашим гонорарам, процветаете.
— Да, но у меня есть крыша над головой и еда. И потом, мне платят в первую очередь за мое положение в обществе. Не принадлежи я к семье Эффингтонов, спрос на мою работу был бы значительно ниже.
— Но у вас явный талант.
— И тем не менее иллюзий насчет своего успеха я не питаю. И навыков выживания у меня тоже нет. Без родных и фамилии я — ничто.
— А я подозреваю, мисс Эффингтон, что вы способны добиться всего, чего захотите.
Она нерешительно улыбнулась:
— Гвен права, вы невозможно обаятельны. Он скромно пожал плечами:
— Стараюсь изо всех сил.
Кэсси сама взяла Реджи под руку, не обращая внимания на его удивленный взгляд, и они зашагали дальше, мимо самшитовых изгородей и розовых кустов. Кэсси не уставала удивляться тому, как непринужденно чувствует себя рядом со спутником, несмотря на все напряжение первых минут. С другой стороны, странно, что его присутствие порой нервирует ее. Еще ни один мужчина не пробуждал в ней неуверенности в себе. Кроме Беркли.
— Вижу, у вас большая практика, лорд Беркли.
— Отнюдь. — Он шевельнул бровями. — Талант достался мне от природы.
Она рассмеялась.
— А еще я считаю, что вам пора звать меня Реджи. Или Реджинальд, поскольку свое уменьшительное имя я не выношу. Но когда меня зовут Реджинальдом, так и кажется, что меня ждет наказание — чаще всего заслуженное. Так что приходится зваться Реджи. А вы со мной согласны?
Кэсси серьезно закивала:
— Определенно.
— Вот и хорошо. Но по имени меня зовут только друзья.
— О, мы с вами тоже дружим, милорд… то есть Реджи, — заверила она. — А меня друзья называют Кассандрой или Кэсси. — Она улыбнулась. — С наказаниями для меня связаны оба имени.
— Лучше Кассандра. Это имя вам идет. Кажется, Кассандра была греческой прорицательницей. Это не ее проклял Аполлон — сделал так, чтобы люди не верили ее пророчествам?
Кэсси кивнула:
— Да, за то, что Кассандра отказала ему. — И она невинным тоном добавила: — Мне говорили, что это имя по-гречески означает «смущающая мужчин».
— В таком случае я прав: это имя создано для вас.
— А вы смущены, Реджи?
— Дорогая моя Кассандра, я пребываю в смущении с тех пор, как познакомился с вами.
— Почему?
— Сам не знаю, — он заглянул ей в глаза, — в этом и заключается суть смущения. Кэсси потянулась к его щеке.
— Больно было?
Он накрыл ее ладонь своей и подтвердил торжественно, но с насмешливым блеском в глазах:
— Да. Кэсси рассмеялась:
— Неправда.
— Вы глубоко ранили меня. — Он приложил ее ладонь к своей груди, и Кэсси ощутила сквозь ткань биение сердца. — Сюда.
— Это неприлично. — Она уперлась другой ладонью ему в грудь. Ее сердце ускорило бег.
— Верно. — Реджи прищурился. — Что вы затеяли, Кассандра — смущающая мужчин?
— А разве вы сейчас смущены, Реджи? — Ее голос прозвучал низко и обольстительно, так что Кэсси даже не узнала его.
— Разумеется.
Она облизнула губы, зная, что это часто расценивают как приглашение.
— Отлично. Он обнял ее.
— Вы намерены последовать примеру своей знаменитой тезки? И устоять перед Аполлоном?
— Конечно. По-моему, у него…
— Дурная репутация? — подсказал Реджи, приподняв бровь.
Кэсси с трудом сглотнула.
— Да, обладателю такой репутации ни в коем случае нельзя доверять. Особенно если он бог.
— А если простой смертный?
— Я… видите ли, и я слегка смущена, — выговорила она. — И должна сделать одно признание. Кажется, я опять ошиблась.
— Вы? — с усмешкой переспросил он. — В чем? Глубоко вздохнув, Кэсси устремил взгляд прямо в серые глаза.
— В том, что мы не пара.
— Да? — Он притянул ее ближе и коснулся ее губ. — Но что побудило вас задуматься об этом?
— Вы, — шепнула она.
Он медлил, словно не зная, как быть — продолжать или отпустить ее.
Капитулируя, он негромко застонал, а потом приник к ее губам. Она обвила обеими руками его шею и отдалась ощущениям. Их тела соприкасались самым неприличным, но возбуждающим образом. Поцелуй был жадным, настойчивым. Она изголодалась так же, как он; приоткрыв рот, она приветствовала его хрипловатым стоном. Их дыхание смешалось, души словно соединились и слились. Она крепче стиснула руки, он прижал ее к себе и исступленно целовал, а у нее все быстрее колотилось сердце, разгоняя по венам разгоряченную кровь. Его имя эхом отдавалось в ее голове, его сердце пело. Кэсси хотелось, чтобы поцелуи длились вечно. Чтобы Реджи овладел ею немедленно, какими бы ни были последствия, провел по пути к скандалу и погибели. Сделал все, что пожелает.
Но он вдруг отстранился.
— Кассандра.
— Реджи! — выдохнула она и потянулась к его губам.
— Кассандра, — решительно повторил он и высвободился из объятий.
Она изумленно и раздосадованно открыла глаза.
— Что?
За ее спиной послышалось деликатное покашливание. Реджи побледнел и поднял голову. У Кэсси сердце ушло в пятки.
Она умоляюще уставилась на Реджи:
— Пожалуйста, скажите, что мы все еще одни!
— Хотел бы, но увы! — Он с сожалением покачал головой. — Славный денек для прогулки, верно, Маркус?
— О да. — Насмешка прозвучала в голосе лорда Пеннингтона. — Нет ничего лучше прогулки по парку. Особенно в такой чудесный день. Да еще с прекрасной спутницей.
Кэсси вздохнула и обернулась, сдерживая желание поправить волосы, которые наверняка растрепались, одернуть платье и вообще привести себя в порядок.
Изобразив светскую улыбку, Кэсси приготовилась заговорить невозмутимым тоном, словно встреча в парке состоялась при самых заурядных, отнюдь не скандальных обстоятельствах.
