Читаем без скачивания Тринадцатое чувство - Виненко Женя

кем разговаривает. ‒ Уже поздно. Разница во времени большая, всех выбила из колеи. Нужно вздремнуть пару часов. Встретимся в шесть утра и решим, как будем искать источник заражения. Это наша первостепенная задача.

***

Комнат гостям выделили две, так что пришлось размещаться по половому признаку. Журавлева и Дубравина, с первого взгляда невзлюбив друг друга, обмолвились парой «служебных» фраз, по очереди сходили в душ и молча улеглись в постели. И, если первая мигом захрапела, то вторая долго не могла заснуть.

Лину по обыкновению мучили кошмары. Стоило закрыть глаза, она видела перед собой зараженных. Будто они – гигантские гусеницы: плетут вокруг себя пышные коконы, что затем взрываются в пыль и на свободу вылетают огромные мохнатые мотыльки. Насекомые устремляются ввысь и, подобно тучам, закрывают небо серыми крыльями так плотно, что в мире наступает непроглядная тьма. Затем последовал душещипательный крик, настолько высокий и громкий, что казалось, кто-то издает его наяву.

В дверь громко постучали. Несмотря на собачий холод, агент очнулась промокшая до нитки. Тяжело дыша, она пыталась вернуть и сознание, и дыхание в нормальный режим.

– Вставайте немедленно! ‒ раздался настойчивый голос Тарина. ‒ У нас ЧП.

Дубравина растолкала возмущенную спросонья Таисию Андреевну. Обе женщины, накинув лишь куртки, как были в пижамах, выбежали в коридор. Там, примерно в таком же виде, их ждали мужчины. Лина украдкой посмотрела на Мирного, в надежде хоть раз запечатлеть в растрепанном неприлежном виде. Но нет, Сева и в домашней одежде выглядел замечательно. Девушка с досадой фыркнула и поняла, что единственная осталась стоять на месте. Все остальные спешили за командиром части.

– Первые инфицированные испарились, – размашисто шагая, докладывал Константин Павлович. Он хмурился и недоверчиво посматривал на столичных умников, подозревая, не они ли украли подопытных у него из-под носа. – Солдаты, охранявшие их, по неизвестной причине ослушались приказ и распахнули камеры. Я закрыл весь третий этаж на карантин, включая здоровых людей, кто там находились.

С большим сумасшествием никто из агентов не сталкивался. Снаружи здание оцепили военнослужащие, но и внутри их находилось не меньше. Вокруг творилась невероятная суматоха. Видно Тарин поднял по тревоге всю часть. Перед входом в карантинную зону выстроился целый отряд. Бойцы замерли с оружием в руках, ожидая распоряжений. Когда сотрудники «Вертикали» показались на лестничной площадке, командир подал им знак «пропустить».

Первой в небольшое бронированное окно металлической двери заглянула Журавлева. С той стороны к нему в тот же миг прильнуло лицо, перекошенное страхом. Следом, моля о спасении, прижалось еще несколько. Многие люди сидели на полу, в отчаянье, схватившись за головы, некоторые бесцельно бродили, третьи не скрывали слез. Объединяло запертых одно: тёмно-серые нити на радужных оболочках глаз. Несмотря на то, что балом правила паника, на безумцев они пока не смахивали: находились в здравом уме, трезво мыслили, слышали и могли говорить.

Однако более всего возбуждала интерес иная странность, происходившая за закрытыми дверями: в воздухе, затрудняя видимость, витали мелкие крупицы, невероятно похожие на вулканический пепел.

Таисия Андреевна пребывала в не себя от счастья, буквально светилась, предвкушая, как использует шанс, что подарила ей судьба.

‒ Великолепно! ‒ восторгалась она, заинтриговано наблюдая за «образцами». ‒ Теперь у нас появилось преимущество. Мы можем изучить прогрессирование болезни с начальной точки. Осталось придумать, как в полевых условиях взять у субъектов исследования образцы крови, спинномозговую жидкость, сделать МРТ…

‒ Но у местных медиков весьма ограниченный запас обезболивающего, ‒ напомнил Кучин.

‒ Обойдемся без него, ‒ безразлично отмахнулась женщина, ‒ скоро зараженным на боль станет плевать.

‒ Но перед вами не подопытные крысы, а люди! ‒ возмутилась ее поведению Лина.

‒ Милочка, ‒ нехотя отрываясь от окошка, оскалилась Журавлева, ‒ не строй из себя святошу. Несчастных не спасти, но, благодаря их смерти, мы многое сможем понять о заболевании.

‒ В вас хоть что-то святое осталось? ‒ не припоминая, чтобы они переходили на «ты», ощетинилась Дубравина. ‒ Они же не кусок мяса.

‒ Глупая девчонка, ‒ Таисия Андреевна не собиралась вступать в полемику с собеседницей, зачем тратить драгоценное время. Она потеряла к девушке интерес и переключилась на Тарина: ‒ С этого момента никто не должен покидать базу без моего ведома, – с важным видом приказала женщина. ‒ И еще ‒ я немедленно хочу видеть записи с камер наблюдения.

‒ Дамочка, вы заблуждаетесь, считая, что можете командовать в моей части, ‒ Константин Павлович от возмущения чуть не поперхнулся. На короткий момент он почувствовал симпатию к Дубравиной ‒ единственной, кто возражал взбалмошной бабе. ‒ Необходимые меры я и без ваших подсказок принял. Все, и в первую очередь вы с вашими коллегами, не сделают с территории базы ни шагу. Займитесь тем, ради чего вас прислали: выясните, что за дрянь нас атаковал. А с остальным я разберусь без вашего участия.

‒ Что ж, тогда я тоже скажу прямо, ‒ разозлилась Журавлева, источая ядовитые вибрации в таком количестве, что убили бы и слона. ‒ Своими солдафонами распоряжайтесь, как вздумается, а моих подчиненных трогать не смейте! ‒ грубо отчитала она. ‒ Как вы сами верно подметили, мы прибыли сюда не прохлаждаться. А раз так, в первую очередь необходимо выявить источник заражения. Это значит, я и моя группа будем спокойно передвигать туда, куда пожелаем и когда захотим. Не смейте вставать у нас на пути и не пытайтесь мешать. Иначе пожалеете.

‒ Вы мне угрожаете? ‒ Тарин, скрипя зубам, сжал кулаки.

‒ Несомненно!

‒ Тогда хорошенько запомните: если вы или кто-то из ваших людей осмелиться выйти за ворота ‒ будет немедленно расстрелян!

***

Кадры с камер наблюдения заставили волосы встать дыбом не только на голове. Солдаты мирно стояли на своих постах. Первые зараженные к тому моменту выглядели, как статуи из темного мрамора: полностью серые и огрубевшие, совершенно неподвижные. Вдруг нижние челюсти «мумий» распахнулись и вытянулись до неестественных размеров. Они не издавали ни единого звука. Однако все, кто находился в здании и рядом с ним, будто что-то видя и слыша, с завороженными лицами двинулись в сторону камер. Когда в карантинной зоне собрались не менее пятидесяти человек, рты инфицированных расширились настолько, что их головы разорвало на мелкие частицы, а следом, не оставляя и крупицы, рассыпались остальные части тела. Все