Он подхватил Соколову под руки, усаживая на стул.
— Пани плехо?
— В больницу, — с трудом произнесла Соколова.
Чех приказал солдатам унести и отвезти женщину в больницу.
Растерявшиеся Базунов и Жеребин стояли перед чешским офицером, не решаясь открыть рот.
— Як ви смейт издивайтис беременная пани? Кде ваши гуманность?! — офицер кричал, ударяя плетью по своему голенищу. — Я отнимать ваши арестовать и отправляйт штаб!
На другой день Чевереву и Тараканова с конвоем отправили в Ашу, а о Соколовой сообщили из больницы, что она родила.
Слух об аресте троих разнесся за пределы поселка.
Лидия Михайловна Чеверева (фото 1917 г.).
— Я должен пойти. Бандиты забрали беременную жену. Надо выручать, — говорил Соколов — командир самой большой группы, скрывшейся в лесу.
— Нет, товарищ командир, тебе нельзя. Надо послать в разведку менее заметных товарищей, — возразили партизаны.
— Позвольте мне пойти, — заявил Булыкин Евграф, — мой отец живет около Доменной горы. К дому можно подойти лесом. Никто не заметит, как проберусь к отцу.
— Правильно, — поддержали товарищи. — Евграф заодним достанет медикаментов у знакомого врача.
— Пусть будет по-вашему, — согласился Соколов, — иди Евграф Иванович. Оружие оставь здесь. Два товарища проводят тебя до поселка и останутся на горе для наблюдения за событиями.
Булыкин ушел ночью. На Доменной горе он расстался с сопровождающими и осторожно переходя от дерева к дереву, спустился к дому отца.
Тишина. Только чуть слышно шепчутся сосны на горе. Тает короткая летняя ночь. Вокруг дома никого. Евграф вошел в огород и никем не замеченный пробрался во двор отцовского дома.
На другой день, после прихода Булыкина домой, взвыл заводской гудок. Он ревел так же, как когда-то, созывая боевиков. Наблюдателей так и подмывало ринуться с Доменной горы к месту сбора, но сдерживал долг разведчика. На заводе заметались люди. На улицах поселка появились бегущие в сторону церкви.
Вскоре пестрая толпа потекла с площади в разные стороны. Разведчики заметили человека, лезущего в гору. Он с ловкостью обезьяны хватался за ветки деревьев, перебегая от дерева к дереву и лез все выше и выше.
— Смотри, смотри это же Чертов Ванька. Чего ему здесь надо? Остановим?
— Эй, Ванька, иди сюда!
Юноша остановился, признал земляков и, торопясь, подошел к ним.
— Я к вам. Евграф Иванович послал.
— Что случилось, рассказывай.
— Дружинники с чехами по гудку собрали народ на площади. Многие думали, што власть переменилась, коли опять, как раньше, гудит гудок, ну и прибежали. А они окружили всех, выставили пулеметы, и Базунов потребовал сдать оружие. Ежели, говорит, не сдадите добровольно, мы все равно найдем, тогда вам худо будет.
— А народ што?
— Народ молчит. Базунов кричит: «Кто здесь большевики и бывшие красногвардейцы?! Выходи! Добровольно явившихся пощадим. А тех, кто укрывается, все равно найдем!» Тут меня сзади кто-то легонько толкнул. Я обернулся, вижу — Евграф. Он подтянул меня к себе и тихонько говорит: «Сейчас начнется облава. Мне не уйти. Мы окружены. Как только народ будет расходиться, беги на Доменную, встретишь наших, передай все, што видел. Еще скажи, што Марья родила дочь. Теперь ее не тревожат. Лекарство не получил». Вот все, што он сказал. И только мы разошлись, его схватили. Дружинники шныряли в толпе и поймали человек пять-шесть. Я видел, как повели Евграфа Иваныча, Дрожникова Николая, Трусова Николая, Буслаева Федора и Куренкова Павла.
— Куда повели?
— В умовский дом, а дальше не знаю. Когда их увели, тогда пулеметы убрали и народ отпустили. Все разбежались кто куда, а я вот сюда.
— Спасибо, Иван, приходи сюда всякий раз, когда надо што-нибудь передать. А пока до свидания!
Не зная о случившемся, разведчик из Широкого дола, где скрывалась вторая группа партизан, пришел в поселок после облавы. Он, прежде всего, поспешил к Разуваеву. Время было вечернее. Разуваев оказался дома.
— Боже мой, — воскликнул Разуваев, — за ним охотятся, а он разгуливает.
— За мной никто не следил, когда я шел к тебе, а дома я еще не был. Не волнуйся. Рассказывай обо всем, — ответил Чевардин.
Разуваев сообщил о предательском гудке, об аресте Булыкина и других.
— Где арестованные?!
— Говорят, что сегодня их отправили в Уфу. Вчера и прочитал телеграмму, адресованную Базунову из Аши. Сообщают, что расстреляли Чевереву и Тараканова.
— Ох, сволочи! — выругался Чевардин. — Ну, это им даром не пройдет. Послушай, Евстигнеич, к тебе стекаются все сведения. Будь и дальше нашим другом, информируй нас обо всем, что тебе удастся узнать из донесений, телеграмм и газет. Я буду навещать тебя от случая к случаю. Не беспокойся, не подведу. Если же меня схватят, то придет человек с паролем. Больше никому не доверяй. Согласен?
— Согласен.
— Спасибо, друг. Ну, а сейчас хоть коротко расскажи, о чем пишут в газетах?
— Судя по газетам, образованы Временные правительства в Самаре, Омске и Екатеринбурге. Вот посмотри постановление Временного Сибирского правительства. Разуваев подал газету.
Чевардин быстро просмотрел начало и прочел вслух:
— «Советы закрываются. Образование новых Советов воспрещается. Образование профессиональных организаций, не преследующих политических целей, не подвергается никаким ограничениям». Так, так, профсоюзы вне политики — «без ограничений» значит.
— А теперь вот возьми Декларацию Временного правительства Урала. Она длинная, но ты прочти хоть начало и конец.
— Хорошо. Читаю.
«Гибнувшая родина начинает воскресать. Наступает пора для России восстановить свою мощь и, отбросив позорный Брестский мир, заключенный большевиками, стать бок о бок с союзниками, свято исполняя взаимные обязательства…»
— Вот подлецы! «Отбросив мир», хотят продолжить войну с немцами. А што обещают? — «…скорейшие выборы в Уральскую областную думу… созыв Всероссийского Учредительного собрания — единственного хозяина земли русской». — Гм, «хозяина земли русской!» Евстигнеич, отдай, пожалуйста, эту газету и Декларацию мне.
— Пожалуйста, возьми. Они не запретные.
* * *
Дружинники радовались первому «улову».
— Всех соберем, — говорил Базунов, — найдем и оружие. Я сам видел, как они ночью увозили его в лес. Надо бы поискать. Но пока рискованно, одним нам не справиться, а чехи завтра уходят.
— Посмотрим, как себя поведут большевики. Если что, так нам дадут подкрепление, — сказал Рокутов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
