Трудно въкраткости искренно охарактеризовать эту высоко- порядочную и необычайно выдающуюся по уму, способностямъ, скромности и тонкому знанію своего дѣла — личность. Это былъ во всѣхъ отношеніяхъ, какъ человѣкъ и офицеръ, образецъ и примѣръ для окружающихъ. Всѣ командиры, подъ командой кото- рыхъ покойный плавалъ, отзывались о немъ съ наилучшей сто- роны, а со стороны общества офицеровъ и команды Владиміръ Ивановичъ пользовался рѣдкой любовью и глубокимъ уваженіемъ. Гласъ народа — гласъ Божій! Съ душою чистой, какъ кристаллъ, при изумительной скромности онъ не любилъ говорить ничего зря и уклонялся отъ пустыхъ разговоровъ. Будучи прекрасно образо- ванъ, онъ съ живымъ интересомъ слѣдилъ за состояніемъ флотовъ другихъ государствъ и былъ въ этомъ дѣлѣ отлично освѣдомленъ. Нужно было видѣть, съ какимъ интересомъ и любовью онъ отно- сился къ хорошему, надежному, въ своемъ родномъ флотѣ. Какъ онъ искренно, всей душой любилъ флотъ! Два-три десятка кораблей подъ командой такихъ капитановъ, какъ Владиміръ Ива- новичъ — несомнѣнная, гарантированная побѣда при всякихъ усло- віяхъ. Какъ рыцарь "безъ страха и упрека" онъ стремился вступить въ бой съ японской эскадрой Адмирала Камимура; это было его упорное желаніе; онъ многократно говорилъ намъ (т. е. крейсер- скому Владивостокскому отряду): .нужно сойтись съ Камимурой и вступитъ въ бой" и 5 — 6 крейсерствъ "Россіи" по Японскому морю и въ Корейскій проливъ проиши удачно и благополучно... Но выходъ 30 іюля изъ Владивосгока бьшъ для него роковымъ, 1 августа утромъ въ началѣ боя незадолго до того момента какъ онъ былъ убитъ, командиръ крейсера, Капитанъ 1-го ранга А. П. Андреевъ, удерживалъ его въ боевой рубкѣ, но Владиміръ Ива- новичъ подъ предлогомъ, что ему нужно обойти баттарею, вышелъ именно на тотъ бортъ, который былъ обращенъ къ непріятелю (а не на противоположный, какъ совѣтовалъ командиръ) и, сдѣ- лавъ указаніе одному изъ офицеровъ по поводу стрѣльбы, онъ послѣдовательно переходилъ къ слѣдующему орудію, въ этотъ моментъ осколкомъ разорвавшагося снаряда былъ убитъ въ голову наповалъ... Смерть его произвела гнетущее, подавляющее впеча- тлѣніе на весь экипажъ корабля.
Въ потерѣ его — много потеряло въ будушемъ Отечество и много потерялъ въ настоящемъ — флотъ.
Да будетъ имя его увѣковѣчено въ благодарной памяти потомства.
"Миръ его праху! Вѣчная память"!
Мы стояли кабельтовых в двух, трех, и вся эта ужасная картина развернулась у нас на глазах. Между тем туман сгущается, мы теряем свое место, зыбь увеличивается, а главное, мы получаем новые подозрительные телеграммы – "Нийтака", так называют японский крейсер, все время вертится около нас, успешно уходя, когда "Громобой" пробовал его догнать. Мы отходим в сторону, "Рюрику" приказано взорвать транспорт с оставшимися там людьми – больше ждать некогда, надо уходить, пока целы. "Рюрик" пустил мину в борт, которая взорвалась в угольных ямах, пароход накренился, потом несколько выровнялся. "Пустить другую мину"! "Рюрик" почему-то задним ходом подходит к другому борту транспорта и стреляет миной. Пароход кренится на другой борт, потом несколько выпрямляется и начинает погружаться в воду. Мы, между тем, не дождавшись окончательного потопления транспорта, двигаемся обратно. Жаль, что не подождали, хотя при нас он уже погрузился до иллюминаторов.
Тяжелую картину мы видели, да что же делать: принять к себе на борт несколько тысяч человек нет времени; а жаль было уничтожить их; да, впрочем, если подумаешь, что они будут бить наших на берегу… Вот тебе, однако, и незаметный проход Корейским проливом; надо теперь возвращаться обратно, все равно сообщение армии с Японией прервано.
Идем на север вдоль японских берегов, считая, что неприятельская эскадра будет гнаться за нами по направлению к Владивостоку. Погода за это время окончательно испортилась, и я вступил на вахту с 8 до 12 ночи в проливной дождь и шторм. Дождь бьет в глаза, вперед нельзя смотреть, а мы идем вдоль неприятельских берегов. А что, если нас выследили и миноносцы вздумают атаковать, воспользовавшись непогодой. Положим, волна разошлась такая, что даже наш крейсер раскачался. Трудно представить себе более приятное ощущение: переменить всю мокрую до последней нитки одежду и прилечь па сухую, чистую койку в светлой и освещенной каюте.
31 июня. Спокойно плывем на север вдоль западного берега Японии. Утро чудное, теплое, вода расстилается кругом красивой, голубой скатертью. Зыбь улеглась, и трудно предположить, что в эту ночь был сильный шторм с дождем. Часов около 9 утра вдруг опять увидели пароход. Подошли и сделали холостой выстрел. Пароход остановился подняв английский флаг. Пришлось возиться с нейтральным пароходом, искать военную контрабанду и проверить документы, – потеряли на это почти 3 часа. Это оказался английский пароход "Аллантон", везший около 6000 тонн угля из Японии в Гонконг, как заявил его капитан. Это было маловероятно, к тому же у него не были в порядке журналы, которые велись лишь до 1 5 мая. Конфисковали пароход, свезли часть команды с него к себе, на пароход посадили своих с несколькими офицерами и отправили его во Владивосток. Как они дойдут, не поймает ли их Камимура, вышедший уже, вероятно, на наши поиски? Остальная часть дня прошла без происшествий, только остановили одну из массы встречающихся парусных шхун и пересадили на нее с "Громобоя" часть забранных кули (солдат оставили пленными) и отпустили ее с миром.
Я и забыл упомянуть, что в эту ночь навстречу нам, прямо по борту, кабельтовых в 2-х проскочил какой-то японский миноносец, но так неожиданно для нас и для него (и мы, и он шли с большой скоростью), что мы не успели рта открыть, как он скрылся в темноте сзади нас и, кажется, стал давать какие-то телеграммы.
4 июля. Продолжаем двигаться на NW вдоль берегов. День прошел скучно, без всяких происшествий. Мы так разохотились, что с нетерпением ожидаем появления какого-нибудь дымка. Завтра утром должны подойти к Сангарскому проливупредполагая там встретить кого-нибудь, а может быть, к нам навстречу выйдет и "Чин-Иен" (говорят, он в Хакодате) с миноносцами.
5 июня. Разбудили нас всех в 4 ч утра, в виду подхода к Сангарскому проливу и появления дымка на горизонте. Когда приблизились к берегам, вначале казалось, что нам навстречу идет большой миноносец – оказался маленький каботажный пароход тонн в 80. Его мы и не останавливали, пройдя вдоль борта. Через некоторое время увидели такой же пароходишко и сдали на него единственного спасенного с "Садо-Мару" кули; спасли его, когда он проплывал вдоль нашего борта. Комичный вид имел этот японец, когда его, одетого в нашу матросскую форму с ленточкой "Россия" и снабженного даже немного японскими деньгами, отпускали на свободу. И он, и капитан парохода долго как будто не верили, что их отпускают, и наконец удалились со множеством поклонов и приседаний.
В 8 ч утра мы уже шли на SW от берега, так как было видно, что здесь никого нет. К тому же, оказывается, ночью была перехвачена телеграмма такого содержания: "ожидайте русских по всем направлениям; ночных наблюдений за ними не производить". Долго мы ломали голову, кто мог нас видеть и откуда послать телеграмму, так как пароходов не видели, а к берегам не подходили ближе 60-70 миль.
Около 9 ч утра увидели впереди себя на горизонте большое четырехмачтовое судно. Подошли, оказался парусным американским барком "Джеймс Джонсон", возвращавшийся в Сан- Франциско из Японии без груза. Отпустили его и, отойдя от него миль на 20, повернули к нашим берегам в бухту Преображения. Если у Владивостока не встретим ожидающего нас Камимуру, то можно сказать, что наше крейсерство, довольно смелое по замыслам, прошло удачно. В самом деле: утопили 3 больших парохода, свыше 2-3 тысяч солдат и кули, парки, да к тому же взяли призом большой пароход с 6500 тоннами угля; уголь, хотя и японский, очень пригодится нам, так как кардиф мы бережем для походов, а другой был уже на исходе.
6 июня. Заступил на вахту в 4 ч утра, втер свежий, довольно холодно, но зато совершенно ясное небо. В 6 ч сменили курс, увеличили ход до 14 узлов и пошли прямо на Владивосток, чтобы сегодня же вернуться туда. Ветер все усиливался, и к 8 ч перешел почти в шторм, который днем, впрочем, стих. Около 3 ч дня подошли к Поворотному; они туда нам сообщили, что в густом туман слышали свистки в море 1, 2 и 4 июня. Кто то, значит, приходил, не японцы ли опять ошиблись одним днем при тщетном нашем поиске. Подошли затем к острову Аскольд, там ничего нового не узнали, но вскоре получили беспроволочную телеграмму с предупреждением, что проход по Уссурийскому заливу не безопасен от мин, и приказание идти Амурским заливом. Часам к 8 пришли к нашим заграждениям в Амурском заливе и стали на якорь. С портового баркаса нам сообщили о снятии с камней "Богатыря" и о введении его в док. Это известие доставило нам громадную радость, и мы решили отпраздновать и устроить Богатырцам обед. Вообще, у нас в кают-компаНИИ торжество и ликование.
