Конечно, «мудрый» Сталин решил бы вопрос просто — послать тысячу самолетов с тысячью атомных бомб на борту! Если хотя бы два десятка из них (всего 2 %) прорвется и разбомбит два десятка американских городов, то стоит ли о судьбе летчиков беспокоиться? Нет человека, часто говаривал Джугашвили, нет и проблемы.
К счастью, Сталина уже не было, а самое главное — не было тысячи бомб. У Хрущева тогда вряд ли нашлась бы и сотня. Даже спустя пять лет — к 1963 году в СССР имелось всего 300 атомных и термоядерных зарядов в то время, как в США их было 5000!
Проблемы с кислородом вынудили Королева начать разрабатывать «изделия» на высококипящих компонентах. В качестве окислителя здесь применялась азотная кислота, а в качестве горючего — диметилгидразин несимметричный или керосин. Такие компоненты заливались в топливные баки и могли храниться без потерь месяцами, а то и годами. Но были настолько ядовиты, что ракета представляла собой опасность не только для противника, а и для ее создателей, что и не замедлило впоследствии подтвердиться…
В 1956 году приняли на вооружение подобную ракету Р-11М с подвижным стартом. Ее «недалекость» — всего 270 км — компенсировалась тем, что установленная на самоходку, она могла быть максимально приближена к цели.
А в следующем году военные моряки получили ее разновидность — Р-11 ФМ, которая «выстреливалась» с подводной лодки. Пуск ракеты из морских глубин с подводной лодки осуществил впервые один русский инженер более ста лет тому назад, но то была маломощная (на порохе) и неуправляемая ракета. Управление же нынешней ракетой сопрягалось с навигационной системой субмарины, и точность попадания становилась достаточно высока. Лодка могла подобраться к побережью заокеанского противника и угрожать прибрежным городам и «объектам». Время «подлета» до них было теперь настолько мало, что защита становилась трудноразрешимой проблемой.
Конечно, далекие внутриматериковые цели для Р-11 ФМ оставались недоступными. К тому же подводным лодкам требовалось периодически всплывать и за ними устанавливалось пристальное наблюдение противника.
Дублеры главных конструкторов
Еще при Малышеве началось объединение усилий ядерщиков и ракетчиков для создания носителя термоядерного заряда. Испытание «слойки» в 1953 году впервые поставило перед Малышевым проблему — кто же разрешит само испытание? Если раньше это мог всемогущий Берия — например, когда Сталин не давал «добро» на испытание первого атомного заряда, Берия самолично дал разрешение — то теперь не было всесильного куратора, его поспешно обвинили в «шпионстве» и расстреляли. Многие ракетчики были довольны таким исходом, ибо еще свежо было на памяти событие, когда Лаврентий Палыч собрал всех Главных ракетных конструкторов и велел им не медля составить список своих дублеров на всякий непредвиденный случай, в числе которых мог случиться арест и расстрел.
Малышев с Курчатовым перед самым взрывом слойки поехали тогда к предсовмина Маленкову. Тот был немало изумлен, когда узнал, что в СССР уже существует нечто вроде термоядерного заряда и стал поэтому поводу звонить Молотову, Кагановичу, Ворошилову. Те знали еще меньше, пришлось Маленкову давать разрешение самому, ибо больше не к кому было обращаться…
После испытаний, уже осенью 1953-го Устинов велел Королеву принять в Подлипках Малышева с командой и показать ему все, «буквально все». Тогда уже Королеву в принципе была ясна оптимальная схема сверхдальней ракеты на 8000 км. Малышев поинтересовался:
— Сколько такая подымет полезного груза?
— Около трех тонн…
— Не пойдет. Термоядерный заряд будет весить 6 тонн!
Малышев тогда имел ввиду предложенное Сахаровым «экзотическое» изделие, которое так никогда и не было сконструировано, ибо предварительные прикидки показали вздорность заложенных в него принципов.
Но Королев принял это всерьез и стал «перевязывать», как говорили конструктора, машину, которая шла под индексом Р-7. В 1954 году был закончен эскизный проект. Изделие предполагалось сделать двухступенчатый: роль второй ступени отводилась обычной центральной ракете, а первой ступенью становился пакет из четырех ракет, которые симметрично располагались вокруг центральной.
Поскольку запускать ЖРД в безвоздушном пространстве еще не умели, обе ступени запускались на земле. По существу получилась ракета с пятью камерами сгорания. По этому Р-7, строго говоря, не была двухступенчатой в классическом смысле этого термина — она ушла от одноступенчатой, но к двухступенчатой еще не пришла.
Поэтому весьма сомнительны часто встречающиеся утверждения, что Р-7 была первой в мире двухступенчатой ракетой. Уж хотя бы потому, что в США еще в 1948 году испытали двухступенчатую ракету «Бампер».
Но тогда, в 1954 году было не до терминов — срочно нужна была ракета способная доставить термоядерный заряд с территории СССР на другую сторону земного шара. В мае срочно подготовили Постановление ЦК и Совмина СССР о принципиально новой ракете Р-7 с дальностью полета 8000 км и весом боеголовки 5,5 тонн. Мощность термоядерного заряда на ней — 3 мегатонны в штатном варианте.
Хлопот эта ракета доставила гораздо больше, чем все предыдущие вместе взятые. Катастрофически возрос объем расчетных работ — так же, как и у ядерщиков, взявшихся за расчет термоядерного заряда.
При Математическом институте им. Стеклова уже существовал под руководством Кельдыша отдел механики, которому поручили заниматься ракетодинамикой.
Появившаяся к тому времени БЭСМ из-за постоянных неполадок больше стояла, чем работала. Время для работы на ней выделяли в основном по ночам. Но все равно ускорение расчетов становилось невероятным.
И в 1957 стало ясно, что скоро ракета полетит.
Достижения конкурентов
В самом начале этого 1957-го года Королеву исполнилось 50 лет. Несмотря на колоссальные успехи в ракетостроении, несмотря на его подвижническую жизнь, когда все силы, все время уходило не создание нового оружия, он по прежнему оставался полу — «зеком». Так же, как и Валентин Глушко. С них не сняли судимость и не реабилитировали. Кому-то было выгодно держать их на «крючке».
Впрочем, Королев был доволен, что, по крайней мере, не ущемляли в финансировании и поддержке его ОКБ, хотя у него появились конкуренты, также требующие громадных затрат.
Михаил Янгель, возглавлявший недолго НИИ-88, не сработался с властолюбивым и упрямым Королевым, которого он пытался «переделать», и стал директором «Южмаша» — днепропетровского завода, начавшего серийное производство ракет Р-5М. Но одновременно он стал разрабатывать собственную ракету на высококипящих компонентах — Р-12. Она превосходила «королевскую» по дальности, время подготовки ее к пуску составляло менее четырех часов. И самое главное — не было тех ужасающих потерь жидкого кислорода, которые делали почти небоеспособной Р-5М. Ракета могла теперь стоять подолгу заправленной, и это очень нравилось военным.
На ней сразу было решено ставить термоядерный заряд в одну мегатонну и в 1959 году уже приняли на вооружение. Янгелю и его помощникам присвоили звание Героев Соцтруда.
Всему миру эти ракеты печально известны по Карибскому кризису, когда их установили на Кубе. «Королевские» ракеты для устрашения США тогда явно не подошли.
Сергей Павлович еще не начал испытаний своей межконтинентальной Р-7, а Устинов уже добился правительственного постановления о создании янгелевской межконтинентальной Р-16. Янгель не только успешно делал новые ракеты на высококипящих компонентах, но и усиленно обхаивал ракеты на жидком кислороде, что весьма нравилось Устинову — теперь «слишком умному» и независимому Королеву нашелся противовес…
Вторым конкурентом Сергея Павловича станет Владимир Челомей, бывший авиационный конструктор ОКБ-52. Потерпев неудачу в создании самолетов — снарядов, ставших как бы развитием ФАУ-1, Челомей добился успеха в конструировании крылатых морских ракет П-5, опередивших американские разработки.
Однако, еще большим достижением Челомея стало принятие к себе на работу сына Хрущева — Сергея Никитовича. Вскоре к микроскопическому ОКБ-52 присоединили КБ Мясищева и громадный завод имени Хруничевы. Благодаря слаженному коллективу конструкторов, развитым технологиям и высокой культуре производства этого завода, Челомей стал позже не только серьезным конкурентом Королева и Ягнеля, но даже во многом их обошел. Его ракеты, так же, как и у Янгеля работали на несимметричном диметилгидразине, окислителем был азотный тетраксид.
Два «Байконура» в одной республике
Для проверки дальности полета Р-7 на 8000 км требовалось найти участок земли такой протяженности. СССР в принципе подобным участком располагал — западные границы его отстоят от восточных на 10 000 км. Но при запуске необходимо, чтобы вторая ступень ракеты падала но необжитые территории. Боковые отклонения ракеты от расчетной траектории исправлялись с помощью радиокоррекции — значит нужно было разместить на ровной местности пункты приема и посылки радиоволн. По проекту разработчиков системы радиокоррекции Михаила Рязанского и Геннадия Гуськова эти пункты отстояли от старта на пару сотен километров.
