— Прошлой ночью, — проворчал он, — я шел сюда с твердым намерением просить тебя встать на мою сторону или приказать — ты все-таки моя жена. Что бы ты ответила мне на такой приказ?
— Категорически отказалась.
— И чем бы ты это мотивировала? Что заставляет тебя не подчиняться законному мужу, которому ты давала клятву пред алтарем? Да, я знаю, что бы ты сказала — долг перед родиной. Но ведь я, Энни, точно так же делаю то, что велит мне мой долг перед родиной — просто мы с тобой понимаем этот долг по-разному… Объясни мне, ради всего святого, может, я чего-то не понимаю, в чем я не прав?
— Да тебе и объяснять бесполезно, — обреченно вздохнула Энни, — если на первом месте для тебя чины и богатство, а затем уж родина, жена и все остальное!
Ангус присел на краешек кровати. Пружины старого, видавшего виды матраца тут же заскрипели на все голоса. Вчера этот скрип под их телами нравился Ангусу, сейчас же действовал на нервы, словно их пилили пилой.
— Энни, — устало произнес он, — я никогда не присягал на верность ни Якову Стюарту, ни его сыну. Ни здесь, дома, ни во Франции. Мой дед — да, мой отец — да, мои братья — может быть, я просто не знаю, я же — нет. Никогда даже не поднимал тоста за его здоровье…
— Ну хорошо, а как насчет твоей верности Шотландии? Или тоже скажешь, что ей не присягал? Ты хочешь, чтобы твоя родина вечно страдала?
— Не хочу, но смотрю на вещи трезво. У Хоули здесь восемь тысяч человек — хорошо обученных, хорошо вооруженных. Если будет бой, а избежать его я не вижу возможности, — боюсь, как бы все ваши усилия не пошли прахом. Твой принц, если останется жив, вернется во Францию, его «армия» — к своим огородам, и лет на двадцать снова наступит затишье…
Энни молчала. Ангус бережно коснулся пальцами завитка ее рыжих волос.
— Сказать по правде, — произнес он, — главная моя причина — это та, что я просто боюсь за тебя. Война — не женское дело, Энни. Я знаю, что вряд ли смогу переубедить тебя, но не подходи хотя бы слишком близко к сражающимся…
— Я дала клятву, Ангус. — Голос Энни был непреклонен.
— Матерь Божия! — прошептал он. — И ты будешь в первых рядах?
— Я буду там, где все.
Ангус молчал.
— Я должен идти, — проговорил он через минуту. — Может, все-таки одумаешься и пойдешь со мной?
— Может, все-таки одумаешься и останешься?
Ангус поднялся и, не оборачиваясь, вышел. Но не успел он, выйдя за дверь, пройти и шага, как навстречу ему шагнул верзила с длинными светлыми волосами и приставил к его груди сразу два пистолета.
Глава 14
Ангус медленно поднял руки, глядя Джону в глаза. Макгиливрей, казалось, окаменел, только волосы развевались на ветру. Они молчали целую вечность.
— Благодари Бога, — проворчал наконец Джон, — что я не принял тебя за вора или шпиона!
— Я всего лишь приходил повидаться с женой, — произнес Ангус.
— Я понял, но ты очень рисковал. Дом охраняет с десяток моих людей, готовых в любой момент ворваться внутрь…
— Почему же вы сразу меня не взяли?
— Потому что мы поняли, что это ты. На дороге мы встретили твоего денщика — бедняга промерз до костей…
— Харди? — напрягся Ангус. — С ним все в порядке?
— А что ему сделается? У нас в тепле ему, уж во всяком случае, лучше, чем на дороге, где ты его бросил!
Джон наконец разрядил оба пистолета в воздух, к великому облегчению Ангуса. Он медленно опустил руки.
— Где он сейчас?
— У нас, в целости и сохранности. О лошадях ваших мы тоже позаботились. Мы не знали, сколько ты пробудешь у жены.
Услышав за спиной шаги, Ангус обернулся. Из-за деревьев показались еще две фигуры. Несмотря на то что рассвет едва брезжил, Ангус узнал их. С Александром Камероном ему приходилось встречаться во время путешествий по Европе. Подумав, Ангус припомнил и второго — друга Камерона, Алуинна Маккейла.
— Александр! Алуинн! — обратился к обоим Ангус. — По-прежнему, я смотрю, сражаетесь с ветряными мельницами? Нет, вы все-таки неисправимые романтики!
— А ты? — спросил Камерон. — Человек, ради свидания с женой рискующий собственной задницей, по-твоему, не романтик? Судя по твоему виду, — Александр пристально вгляделся в лицо Ангуса, — вы с ней даром времени не теряли!
— Не вздумай отпираться, Ангус, — подхватил Маккейл. — Да ваши стоны за версту было слышно!
— Ну и как, — усмехнулся Ангус, — наслушались?
— Еще как! — кивнул тот. — Жаль только, эти двое мешали своим храпом!
Он указал на какое-то пятно на дороге. Приглядевшись, Ангус различил в тусклых лучах рассвета фигуры валявшихся на земле мертвецки пьяных Струана Максорли и Джиллиза.
Великан лежал в позе распятого Христа, широко раскиснув руки; у Джиллиза был такой вид, словно за минуту до того, как он отключился, его разбирал гомерический хохот.
Вынув из кармана сигару, Камерон закурил.
— Придется будить этих красавчиков, — произнес он. — Струан наверняка будет недоволен.
— И что теперь? — настороженно спросил Ангус. — Возьмете меня в плен? Устроите мне суд как предателю родины? И не лень вам, взрослым людям, играть в детские игры?
— Мог бы, между прочим, и поблагодарить нас! — проворчал Макгиливрей. — Мы, между прочим, собираемся проводить тебя до Данмора, а то еще кто-нибудь из наших пристрелит по дороге…
— Вы отпускаете меня? — удивился Ангус.
— Если уж твоей жене не удалось уговорить тебя остаться, — усмехнулся тот, — то мы и подавно не сможем!
— Просто отпустите, и все? Без допросов? А вдруг я обладаю какой-нибудь информацией, которая может быть вам полезна?
— Хорошо, — поставив одну ногу на камень, Камерон упер руку в бедро, — зададим, так и быть, пару вопросов, раз сам напросился.
— Учтите, что я всего лишь капитан, знаю не больше, чем мне положено по рангу.
— Знаем, — кивнул Камерон. — Капитан Макинтош, первая королевская шотландская гвардейская бригада, командующий — Уильям Кэппел, граф Албемарль. От твоего отряда, если не путаю, сейчас осталось всего человек сорок, но скорее всего их примут в ряды аргайлской милиции. Что ж, ты неплохо устроился — Албемарль и Хоули подотчетны лишь одному Камберленду. Как, кстати, здоровье графа? По-прежнему мается несварением желудка? Встретишь его, передай мой совет: поменьше сырых яиц за завтраком!
— Не могу не признать, — сказал Ангус, — ваша разведка работает на славу! После таких подробностей не уверен даже, что смогу поведать что-нибудь полезное!
— Да, собственно, серьезных вопросов к тебе и впрямь нет — так, два-три мелких… Например, почему Хоули до сих пор не подыскал себе подходящих позиций для боя?
— То же самое можно спросить и о принце.
