небольшие озерца, кажущиеся с этой открытой площадки рассыпанными по горам блестящими монетами, солнце было сегодня каким-то не по-зимнему жарким. Ингард, как и остальные директора, окружил себя воздухом с прожилками огня, чтобы не мерзнуть, и эти плохо различимые коконы поблескивали в прямых лучах, когда ветер качал ветви деревьев.
Сегодня занятий у послушников не было, и прислушавшись, можно было различить их звонкие голоса. Дети. Они продолжали жить, учиться, влюбляться. Война не касалась их, была лишь далекой страшилкой. Отдельные слухи о происходящем обсуждались ими как возможность показать себя, перспектива сражений — как любопытное приключение. Роберт вчера предложил рассказать им правду и дать возможность каждому принять решение, оставаться ли в Приюте, но ни Келлфер, ни Син, ни даже сам Ингард его не поддержали. Почти полторы тысячи воинов окружили Приют, вдвое больше были готовы в любой момент прийти на помощь из Фортца. Син каждый день проходил по периметру и обновлял защитные заговоры. Внутрискальные залы не были разрушены, и все же…
Ингард снова вспомнил видение, сулившее больничному крылу горящие окна, и содрогнулся. Может быть, не так уж и не прав был синий герцог, предположивший, что Приют, как главная цель Пар-оола, вовсе не самое безопасное место на континенте, как считал Син. В конце концов, и Малая обитель была прекрасно защищена.
Тинкас и Арам, его друзья, уже приходили в себя. О нападении они говорили неохотно, и оба предпочли предоставить доступ к своим воспоминаниям, чем рассказывать о пережитом. Впрочем, толку от этого оказалось не так уж и много: в момент нападения братья были в одном из закрытых подвалов, и первая оглушающая атака застала их за разбором старых артефактов. Некоторые из камней расщепились от всепроникающей волны, что мигом отправило их в глубокий, похожий на смерть, сон. Нападавших увидеть они не успели, а пар-оольцы то ли спешили, то ли посчитали их мертвыми.
Этайн же, великая целительница, приняла удар за врачуемого ею послушника и была в таком плохом состоянии, что только Син мог разглядеть в ее искалеченном теле признаки жизни. Она до сих пор не поправилась, и какой бы талантливой ни была Теа, и сколько бы ни нашлось у нее поддержки, Этайн не удавалось вернуть в сознание.
.
— Я не буду делать вид, что я умник, и понимаю твой великий замысел. Просто озвучу вопрос, который все остальные боятся задать, — обратился Роберт к Сину. — И когда я говорю «все», то имею ввиду действительно всех, включая наших наставников, гостей и даже послушников, которые, безусловно, будут искать тот же ответ, как только волна информации докатится и до них. Син. Почему ты не сделал того, что сделал Карион?
Син указал Роберту на место рядом с собой. Тот не стал отказываться и сел, закинув ногу на ногу. Рядом со старшим директором высокий и широкоплечий Роберт казался коренастым.
— Я сделал, — просто ответил Син.
— В каком смысле сделал? — не понял его Роберт.
— Каждый день я принимал вид послушника и отправлялся порталом. Оказывался в Пар-ооле, в разных его частях. Не привлекая к себе внимания, я не позволял надеть на меня ошейник, убедительно прикидываясь мертвым. Пока они не выбрасывали мое тело, я успевал освободить и забрать с собой нескольких людей. Я действовал аккуратно, — тут Син раздраженно растянул губы — всего на миг, но как же это было жутко! — и никто не бил тревоги, думая, что пленники попросту находят возможность обрести свою смерть в море. Теперь, после красочного появления Кариона, пар-оольцы настороже и перенаправили выходы с их защищенных кораблей в бесплодные пустыни. А на самих кораблях они закрылись так, что и я не смогу пройти.
Редко когда Син так подробно рассказывал о собственных планах, а подобных проявлений чувств Ингард вообще не помнил.
— Ничего себе, — присвистнул Роберт. — Так вот куда ты исчезаешь утром и вечером. А нам рассказать?
— С какой целью? Ни один из вас не сможет пойти со мной.
— Может быть, чтобы все это не выглядело так безнадежно?! — воскликнул Роберт. — То есть пока мы тут сидим как мыши под веником, ты между отправкой приказов и контролем вообще всего в одиночку занимаешься спасением несчастных! — Он выдохнул, беря себя в руки. — Кого, кстати? Многих?
Син пропустил упрек мимо ушей.
— Со мной вернулось сорок восемь человек.
— Теперь лавочка прикрыта? — грустно спросил Роберт. — Спасибо вороньему герцогу?
— Спасибо, — подтвердил Син мрачно.
— А герцоги в курсе? — подал голос Ингард. — Ты вывел кого-то из их детей?
— Нет. Знать держат отдельно, и к ним портальные ходы не открываются.
— Их хотят обменивать на содействие, — пояснил Келлфер. — Нам стоило бы следить за портальной почтой, чтобы знать, откуда ждать вынужденных предательств.
— Мы не можем проверять письма всех безутешных матерей, сестер и бабушек, молящихся за здоровье потерянных близких в своих отдаленных замках, — возразил Роберт.
Келлфер посмотрел на Роберта устало, будто он сказал какую-то глупость.
— Мой человек в Пар-ооле отслеживает одну из почтовых ветвей. Ему сложно отсылать мне отчеты, и все же он может шифровать в своих посланиях имена тех, кто получает заманчивые предложения. Я постараюсь проникнуть и в остальные десять, но оптимизма ситуация не внушает.
Ингард пригляделся: ему показалось, или седины в распущенных волосах этого паука стало больше?
— Спасибо, Келлфер, — тихо сказал Син.
— А где спасенные дети? — решил уточнить Ингард.
— В Малом Приюте, — ответил Син.
— Их нужно было спрятать там, где никто не станет искать, — кивнул Келлфер. — Чтобы герцоги не бесились, что вытащили не их чадушек, и чтобы никто не сказал пар-оольцам, что ты делаешь.
— Кто может сказать? — не сразу понял Ингард.
— Кто угодно, — пожал плечами Келлфер. — Кому, как не мне, знать, что любой наставник или послушник, и уж точно какой-нибудь маркиз может поставлять информацию врагу.
— Нам сказать было бы здорово, — повторил свою претензию Роберт, снова обращаясь к Сину.
— Я сказал.
Син устало потер переносицу.
— А ты можешь просто прийти туда и устроить там что-то такое, как вороний герцог? — поинтересовался Роберт. — Уж тебе сил хватит. Разнеси их всех, они заслужили. Стань героем Империи.
Син встретил его взгляд, и Роберт вздрогнул и потупился, как мальчишка.
— Сжечь все вокруг? Тысячи
